Марина Тихонова - Тайник 21

Из сумерек снова выступает лес, правда, какой-то странный. Не пойму, где мы едем. Не видно земли, стволов деревьев. Как будто мы посреди шелестящей густой кроны. Между веток и листьев блуждают клочки тумана. Альберт мягко разрезает это море, притихшее перед новым днем, кажется, не сломав при этом ни одной ветки.

Наконец, кругом разливается первый утренний свет. Юла зажмуривается и осторожно, словно это запрещено, улыбается.

– Дэн…..Че за дела? А ты проснись! – Кирилл недовольно заныл, – зачем вы его сюда посадили, а? Твоя была идея? Альберт, остановка!

– Саш, ну ты как маленький, – не может удержать смех.

– Маленький, маленький, заберите его только от меня по-хорошему, – дверца открывается со скрипом, и через секунду Саня начинает вопить и ругаться, – сидите, блин! Говорю, внутри оставайтесь, е-мое…. – залезает обратно с таким видом, словно ходит по канату высоко-высоко над землей.

– Все, Денис, ты попал! Это полнейшее дерьмо! Щас я только в себя приду, и тебе придется объяснить, какого черты ты втянул нас в такие неприятности!

– Ты так говоришь, как будто я специально все затеял. Вообще, почему я должен оправдываться?

– Давайте мы спокойно поговорим, Сань, что там?

– Дерьмо!

– Не мог бы ты по точнее – какое именно и сколько его там, что – не разгрести?

– Ты поумничай еще! Идиот!

– Тихо, – одергивает меня. Похоже, теперь я вместо несмышленого брата.

– Да идите вы! – зацепившись ногой за что-то, вываливаюсь наружу.

Над головой огромное яркое небо. Подо мной что-то мягкое, но, кажется, вполне прочное. Пока все хорошо. Не обращая больше внимания на разговоры, я поднимаюсь и на некоторое время забываю, как правильно дышать.

Я стою на дереве. Точнее – на деревьях. Землей здесь служит упругий ковер из переплетенных крон. Только сияющий небосвод без конца и края и ветви под ногами. Оглядываюсь. Альберт стоит твердо, уверенно работает двигатель. Не могу оторваться – корпус переливается на солнце, вспыхивая алыми пятнами и угасая. Кроме нас никого не видно. Дорога впереди, если ее можно так назвать, то вздымается холмами, то падает в ямы. Видимо, нас ждет еще та поездка. А ведь это клены! Несметное количество кленов, уже собирающихся в осень, кое-где золотых и бурых, но в основном еще зеленых, такой поблекшей, засыпающей зеленью.

Идти непривычно, главное – не пытаться понять – как. Не знаю, хочется побежать. Интересно, а если зарыться в листву, получится спуститься? И куда? Альберт остался позади, теперь про их голоса можно забыть. Немного, еще немного пройду и вернусь. Смешно, Саня дико боится высоты. Сидит, наверное, вцепившись в кресло и огрызается на всех.

Внезапно небо становится больше, оно падает вниз и стелется по сторонам. Я останавливаюсь перед ним. Оказывается, мы едем почти по краю. Чувствую, как начинает кружиться голова, и опускаюсь на колени, только бы не упасть. Осторожно подползаю к последней, зависшей в пустоте ветке и заглядываю вниз. Темные огромные стволы под желто-зеленой шапкой листьев уходят так далеко, что разглядеть землю, из которой они растут, невозможно. Сначала думаю, что это конец мира. Потом начинаю различать впереди и справа далеко-далеко поля и лес, горы, но они прячутся в тумане, который я принял было за рухнувшее небо. Вдруг чувствую, что время понеслось. Только что оно почти остановилось, а теперь я уверен, что прошла целая вечность, пока я лежал здесь и смотрел по сторонам. Черт! Они сильно разозлятся.

– Да ладно тебе, скоро приедем! – снова вместе с Сашкой на заднем сидении. Пытаюсь уговорить его, чтоб перестал ругаться и ворчать. Но настроение не падает, наоборот, совсем забываю про Берта и представляю, как бегу по деревьям с головокружительной скоростью. Я не знаю, когда мы доберемся до деревни, мне это не важно. Правда, дорога портится. Холмы становятся выше и круче, а обрывы неожиданнее. Альберт каким-то образом зафиксировал кресла, я почти не чувствую тряски.

Кира перестал хватать ртом воздух и закричал. Моя голова вот-вот разорвется. Не пошевелиться. Мы словно на американских горках, разница только во времени – катаемся не пару минут, а примерно час. Или больше. Пока не сбавляем скорости. Хорошо, что Берт предусмотрительно связал Санька двумя откуда-то взявшимися ремнями безопасности, иначе он бы метался сейчас по салону как ужаленный и неизвестно, чем это могло бы кончится.

Преодолев последний холм, Альберт летит несколько секунд и затем, с треском и шумом ломая ветки, падает. Дорога петляет, приближаясь к земле, но Берт не едет по ней, а проваливается сквозь нее.