Александр Харников - Царьград (сборник)

Некоторое время спустя разведгруппа, продвинувшаяся по гребню горы почти до траверза тыловой турецкой позиции, сообщила, что немногочисленные уцелевшие турки, бросая оружие, драпают. Выдвинувшийся вперед взвод на трех БТР-80 дошел до конца второй петли и остановился перед выжженной в уголь полосой земли. Противник сопротивления не оказывал, беспорядочно отступая дальше по дороге. Нам, чтобы отозвать самоходки с выступа и спустить с гребня горы разведгруппу, надо полтора-два часа. А турки с каждой минутой уходят все дальше. Когда они ворвутся в болгарские села, лежащие в долине, то выместят всё пережитое на мирных жителях. Чего тут два часа рисовать?! Я повернулся к генерал-майору Леонтьеву-второму:

– Степан Степанович, обстановка простая. Турки в расстройстве чувств бегут куда глаза глядят. А куда их глаза глядят, вам объяснять не надо. Я вам не командир, но сами знаете, что будет лучше, если они все здесь так и останутся. Вам решать. Если атакуете, вас поддержит огнем наша передовая группа.

Генерал-майор ничего не сказал, только молча пожал мне руку. Звонко запел горн, и уже через четверть часа эскадрон за эскадроном быстрой рысью пошли вдогон бегущему турецкому воинству. Еще полтора часа спустя тронулись и мы. Сразу скажу – не один турок не добежал до долины, все остались в ущелье.

Ночевали мы уже в Карлово, опять как белые люди, в мягких постелях. А сегодня утром двинулись в сторону Софии, на просторе, широко развернув крылья кавалерийских фланговых дозоров. Со стороны Плевны через горы туда же пробивался цесаревич Александр Александрович, со своим 1-м кавкорпусом… Но так же, как и под Шипкой, отряды турок оказали ему ожесточенное сопротивление на горных перевалах. Пришлось кавалеристам цесаревича ждать, когда подтянутся пехота и артиллерия.

Но теперь туркам каюк, поскольку под началом цесаревича 1-я, 2-я, 3-я гвардейские дивизии и 2-я и 3-я гренадерские. Им до Софии вдвое ближе, но там еще не сломлено сопротивление, а мы движемся парадным маршем. Но есть такое понятие, как политика, а она требует, чтобы первым в Софию под развернутыми знаменами Преображенского и Семеновского полков с барабанным боем вступил именно цесаревич Александр Александрович, а не мы, грешные. Нам и второе место вполне сгодится. Главное, что не будут путаться под ногами ни сербы, ни румыны.

20 (8) июля 1877 года. Поместье Бовуар у города Билокси, штат Миссисипи, США

Джефферсон Финне Дэвис, первый и пока единственный президент Конфедеративных Штатов Америки

Дэвис сидел в своем излюбленном кресле-качалке на веранде своего домика. То, что казалось единственным оставшимся делом его жизни, его рукопись, лежала на его письменном столе, и он за последнюю неделю к ней даже не прикоснулся. Молодой Джон Семмс, благослови его Господь, полностью изменил ход его мыслей и его настроение. Когда-нибудь он допишет свои мемуары, а пока прошлое важно лишь для того, чтобы не повторять ошибок, сделанных в те далекие годы, годы Второй Американской Революции, столь безжалостно втоптанной в грязь солдатами в синих мундирах.

Дэвис опять вернулся к мысли, которая не давала ему покоя. Роберт Ли был рыцарем без страха и упрека. Он был весьма неплохим генералом – но генералом консервативным. И он не сразу приспосабливался к новым реалиям.

Кто знает, битва при Геттисбурге могла бы быть выиграна, если бы Ли обратил внимание на то, что армия Севера, бывшая в начале скорее аморфной массой, к 1863 году научилась воевать. Может, не так, как армия Юга, но у них было и преимущество в оружии, и их было попросту намного больше.

Были и другие военачальники. Форрест и Морган громили тылы северян, уничтожая их по частям. Дэвис помнил, как какая-то дама на приеме спросила у Форреста, как у него это получалось. Тот улыбнулся и ответил: «Мадам, я просто туда успел первым и с большим числом людей».

Рафаэль Семмс, вместо того чтобы красиво погибать в схватке с превосходящими силами, бил северян там, где им было больнее всего – по их карману, точнее, по их торговле. Он, наверное, нанес северянам больший урон, чем почти весь наш остальной флот. Его сын Джон на захваченной канонерке проявил чудеса храбрости на Миссисипи, и не его вина, что его «Дайана», в конце концов, не выстояла перед намного превосходящими силами противника.

Но Дэвис был кадровым офицером, и даже в прошлом ректором Военной академии САСШ в Вест-Пойнте. Поэтому он тяготел к кадровым генералам с европейской выучкой. И это, возможно, было самой большой его ошибкой. Ведь и командующий Континентальной армией, великий вирджинец и герой не только Севера, но и Конфедерации, Джордж Вашингтон, был ближе по своей тактике и стратегии к Форресту, чем к Ли.