Александр Харников - Царьград (сборник)

19 (7) июля 1877 года, утро. Болгария, между Шипкой и Софией

Полковник ГРУ Вячеслав Бережной

«По дорогам крутым сквозь кремнистый туман, тянут пушки ЗИЛы, надрывая кардан…» – песня времен моей молодости о войне в Афганистане. Правда, Болгария – не Афганистан, и Балканы – не Памир. Ну а болгары, точнее болгарки… Только теперь я понял смысл выражения «зацеловать до смерти»…

Но давайте по порядку… На перевале перед поселком Карлово Сулейман-паша предпринял самоубийственную попытку задержать наш отряд. Для усиления сводного механизированного батальона лично Александр II, присутствовавший при войсках, штурмовавших Шипкинский перевал, придал нам 1-ю кавалерийскую бригаду 8-й кавалерийской дивизии, включающую в себя два полка: 8-й драгунский Астраханский и 8-й уланский Вознесенский. Полки эти понесли довольно большие потери при первых штурмах Шипки, но все же сохранили и боеспособность, а главное наступательный порыв.

А самое главное, командир бригады, генерал-майор Степан Степанович Леонов-второй. Отчаянной храбрости командир. В нашем прошлом за эту кампанию он заработал аж две золотые сабли «За храбрость», причем одну из них с бриллиантами. В этой истории одна золотая сабля у него уже есть. Получена она за сбитый лихой атакой с позиции, вдвое превосходящей его силы, турецкий арьергард в окрестностях Габрово, на подступах к Шипке. Лихое было дело. Шесть тысяч турок, побросав обозы и артиллерию, без оглядки бежали от трех тысяч русских. Кавалеристы 1-й бригады тогда рассеяли противника, гнали и рубили его до самой темноты. Потом был отчаянный и упорный штурм Шипки, когда спешенные драгуны и уланы лезли вверх по склонам, а турки отбивались, как могли.

После подхода пехотных полков кавалерию отвели во вторую линию, но все равно они успели овеять себя славой и понести немалые потери. В течение нескольких дней, пока перевалы штурмовала пехота, кавалеристы отдыхали во второй линии. Потом мы устроили бойню у Казанлыка, и Сулейман-паша стал стремительно оттягиваться из Шипкинского прохода, который грозил превратиться для него в ловушку.

А вообще в этом походе у всех, неважно из какой эпохи он родом, было ощущение, что делаем мы совершенно правильное и по-настоящему святое дело. Я уже говорил и повторю еще раз: в отношении жестокости к беззащитному мирному населению германские фашисты из первой половины XX века по сравнению с турками во все времена это сущие дети из песочницы. Крайне нехорошо получилось в нашей истории, что сначала февральский, а потом и октябрьский переворот спасли все-таки больного человека на Босфоре от окончательного суда истории. И все это, несмотря на геноцид армян, который на четверть века предвосхитил еврейский Холокост в Европе. Нет государств, не признающих Холокост, ну разве что за исключением Ирана с его весьма специфической историей, но зато полно государств, которые не признают геноцид армян, «чтобы не испортить отношения с Турцией». Тьфу! Политика – продажная девка империализма!

Кстати, после дела у Казанлыка довелось мне встретиться и поговорить с самим Михаилом Ивановичем Драгомировым. Сейчас он генерал-майор, а в будущем – генерал от инфантерии. Михаил Иванович – это не только наш русский военный гений, но еще и большой оригинал – активный нелюбитель, а попросту сказать, противник военных командно-штабных игр и скорострельного оружия, в частности пулеметов. Чтобы человек и дальше не пребывал во тьме своих заблуждений, пришлось усадить его в «Тигр» и отвезти на поле боя у Казанлыка. Там уже вовсю воняло мертвечиной и хозяйничали вороны и прочие падальщики. Что поделать, лето.

После обозрения поля битвы у нас состоялся весьма продуктивный обмен опытом, в результате которого предрассудки Драгомирова были если не рассеяны совсем, то хотя бы сильно поколеблены. Надеюсь, он понял, что пулеметы, а в нынешнем варианте картечницы или митральезы, имеют на поле боя свою «экологическую нишу», внутри которой они просто незаменимы никаким количеством метких стрелков и никакой артиллерией. Расстались мы вполне по-дружески, как два уважающих друг друга специалиста. С того поля Михаил Иванович на память увез турецкий штык-ятаган, навылет пробитый у пятки пулей из «Печенега». Так сказать – на счастье.

Потом было присоединение к нам кавалерийской бригады и преследование войск Сулейман-паши. Несколько поспешных стычек совсем не прояснили обстановку. Турки довольно быстро поняли, что с идущим по горам фланговым охранением из числа «воинов племени летучих мышей» наше войско и вовсе неуязвимо для засад, а поэтому довольно быстро откатывались к Софии. Дорога тут только одна, а по обеим сторонам от нее горы. Опытный человек пройдет, а вот войско застрянет. Им и нам деваться было некуда – только вперед.