Александр Харников - Царьград (сборник)

Форрест усмехнулся:

– Когда мы победим, вы хотели сказать, господин президент. А часть Южной Калифорнии можно было бы присоединить к нам. Порт на Тихом океане нам не помешает, например Сан-Диего. Сам я там не бывал, но наслышан.

– Да, генерал, вы правы. Но сначала нам нужно выиграть войну. А для этого нам будет необходимо договориться с нашими будущими союзниками.

22 (10) июля 1877 года. Поместье Бовуар у города Билокси, штат Миссисипи, США

Майор армии Конфедеративных Штатов Америки Джон Семмс

Сегодня я связался по рации с русской субмариной. Эх, еще недавно радиосвязь была для меня чем-то сказочным, а вот теперь для меня это уже в порядке вещей. Договорились, что они нас заберут послезавтра, в том же месте, где меня тогда высадили.

Вечером приехал Джон Девой, которого я лично встретил на вокзале. Узнав, что мы уезжаем так быстро, сказал, что завтра ему надо будет встретиться кое с кем в Билокси, но одного дня как раз хватит. А до того мы с ним съездим в церковь, помолимся об успехе нашего предприятия.

Миссис Дорси опять накормила нас по-королевски. После ужина она, как обычно, отпросилась, сославшись на усталость, а мы привычно расположились в курительной комнате с кофе, коньяком и сигарами.

Президент, поначалу смотревший на Девоя с недоверием, в течение ужина поддался его обаянию и растаял. Похоже, в отношении этого ирландца у него предубеждения отошли на второй план.

Да, нелегко ирландцам в Америке. Они не только новые иммигранты, и уже потому изгои; но они еще и католики. А кому как не мне, католику, знать, что людям нашей религии в САСШ сложно, что на севере, что и, чего уж там греха таить, на юге. Да и акцент у них смешной, часто непонятный, и считаются они ленивыми пьяницами. У Девоя, действительно, акцент есть, но ни ленивым, ни пьяницей его уж никак не назовешь.

– Генерал рассказал мне о ваших совместных планах, мистер Девой. Должен сказать, что я поначалу отнесся к ним скептически, но потом понял, что они весьма оригинальны и что у них есть все шансы на успех. Если, конечно, русские согласятся нам всем помочь.

– Господин Дэвис, насколько я понял нашего общего друга, господина Семмса, русские сами заинтересованы в том, чтобы нам помочь. Нам, конечно, трудно будет отплатить чем-либо, кроме благодарности. Но я думаю, что в будущем мы могли бы передать им какие-нибудь порты для военных баз. А если им когда-нибудь понадобятся союзные войска, мы, ирландцы, не забываем помощи друзей и всегда будем готовы выступить на их стороне.

– Господин Девой, интересно, что мы пришли к практически таким же выводам.

– Господин Дэвис, как говорится, великие мыслители думают примерно одинаково, – улыбнулся Девой. – А если честно, то чем это так уж отличается от того, что ваши молодые люди помогут освободить Ирландию, а наши потом Дикси?

23 (11) июля 1877 года, утро. Константинополь. Сад бывшего султанского дворца Долмабахче

Капитан Александр Васильевич Тамбовцев

Плохо, что со всеми военными, политическими и прочими тайными делами мы совершенно забываем о делах личных. А воюют, занимаются политикой и интригами у нас, между прочим, живые люди, со всеми их переживаниями, чувствами, радостями и горем. Это я к тому, что нам надо почаще обращать внимание на тех, с кем мы попали в этот чужой для нас мир. Да и не только на них.

Вот, к примеру, сегодня Ирочка привела ко мне зареванную Ольгу Пушкину. Бедная девочка, расставшись со старшим лейтенантом Игорем Синицыным, оказывается, впала в депрессию, забыла про еду, подолгу сидела молча, заливаясь по самому пустяковому поводу слезами.

Приставленная к ней в качестве старшей подруги и наставницы Ира Андреева по мере своих сил и возможностей пыталась растормошить Ольгу. Иногда ей это удавалось сделать, и на день-два Ольга превращалась в того шаловливого чертенка, которого мы привыкли видеть. Но потом опять на нее находила хандра. На бедную девочку было просто жалко смотреть.

И ведь нельзя сказать, что Игорь забыл о ней. С каждой оказией он присылал ей весточку. Получив от него послание, Ольга радовалась как дитя, пела, плясала. Но длилась эта радость недолго. Вот такая печальная история.

Ирина, рассказав мне всё, просила сделать хоть что-нибудь, чтобы помочь бедняжке. Я, как старый и опытный сердцевед, по мнению Ирины, должен излечить душевные раны Ольги и спасти ее от такой опасной хандры.

Охохонюшки-хохо… Да, угораздило меня под старость лет заниматься делами сердечными. Но чего не сделаешь ради внучки великого поэта. Я попросил Ирину сбегать к нашим эскулапам и принести стакан воды и флакончик настойки пустырника. Накапав успокоительных капель в стакан, я заставил ее выпить эту микстуру, а потом обтер полотенцем, смоченным холодной водой, лицо девочки. Выставив за дверь Ирину, я помолчал несколько минут, а потом начал свою душеспасительную беседу.