Александр Харников - Царьград (сборник)

Между тем Желябов мало-помалу разгорячился и стал вещать, как будто он находился не под арестом, а на собрании кружка народников.

– Да, террор – это путь в никуда, – сказал он. – Но история движется ужасно тихо. Надо ее подталкивать. Иначе вырождение наступит раньше, чем опомнятся либералы и возьмутся за дело… Теперь больше возлагается надежд на «подталкивание» истории…

– Но если толкать историю в загривок, – сказал я, – можно дождаться того, что она обернется и в ответ треснет кулаком вас в лоб. Ведь, допустим, вам удастся поднять народ на бунт. Бунт побеждает – царя свергли, правительство разогнали. Что дальше?

– Дальше мы, революционеры, передадим власть народу, – с пафосом заявил Желябов. – И пусть народ сам установит форму правления.

– Это что-то вроде французских санкюлотов, только на наш, российский манер? – осторожно спросил я.

– А хотя бы и так, – с вызовом ответил мне Желябов. – Чем вам не нравится Национальное собрание и слова: «Liberté, Egalité, Fraternité!» – «Свобода, Равенство, Братство!»?

– Эх-хе-хе, – вздохнул я, – Андрей Иванович, вы просто не знаете, чего стоила Франции та самая революция. А если подобная революция, не дай бог, произойдет у нас, то с учетом русской натуры и нашего размаха, погибших во имя революции будут считать миллионами.

– Все перемены связаны с неизбежными жертвами. Павшие во имя свободы заслужат уважение и вечную память у благодарных потомков, – воскликнул Желябов.

– Андрей Иванович, а вы лично, ваша семья, ваш сын, которой еще совсем кроха, готовы ли оказаться в числе миллионов, которые падут «во имя свободы»? – спросил я.

Желябов вздрогнул. Похоже, что он раньше как-то не задумывался над тем, что я ему сказал.

– Андрей Иванович, а ведь накануне ареста вы в Одессе занимались нужным и полезным делом – помогали славянам – жертвам турецкого террора на Балканах. Скажите, что подвигло вас на это занятие?

– Я всегда был на стороне гонимых и униженных, – сказал Желябов. – Поэтому мое участие в деятельности Одесского комитета помощи славянам я считал и считаю делом достойным и заслуживающим уважение.

– Не хотели бы вы продолжить свою работу здесь, в Константинополе, – неожиданно для Желябова спросил я. – Если бы вы знали – сколько здесь находится людей, нуждающихся в помощи. Сколько сирот и беженцев, сколько изломанных войною судеб. Вы могли бы здесь с вашей энергией и умом достойно потрудиться на благо людей. Как вам это предложение?

От неожиданности Желябов вздрогнул:

– Но я ведь арестован и вскоре предстану перед судом, – растерянно сказал он.

– Думаю, что с властями Российской империи мы этот вопрос уладим, – сказал я. – Против Югороссии вы никаких преступлений не совершали, поэтому здесь вы будете на свободе.

– Югороссии? – удивленно спросил Желябов. – А что это за государство такое, я о нем ничего раньше не слышал.

– Югороссия, Андрей Иванович, это недавно образованное государство на территории бывшей Османской империи, отвоеванной у турок. Разве вам в одесской тюрьме ничего об этом не рассказывали?

– Ходили какие-то слухи, – задумчиво сказал Желябов, – но толком никто ничего так и не понял. А кто у вас царь?

– А у нас нет царя. Время военное, и верховная власть в нашем государстве принадлежит адмиралу Ларионову. С Российской империей у нас доверительно-союзные отношения, так как воюем мы с общим врагом. Ну а более подробные сведения о нашем государстве вы узнаете позднее.

– Чудны дела твои, Господи, – растерянно пробормотал Желябов. – Выходит, что ваше государство – вроде САСШ или Французской Республики?

– Вам будет трудно многое понять из наших порядков, – ответил я, – но скажу вам точно, что вы будете удивлены многим увиденным у нас. Для многих, кто попал на территории Югороссии, порой кажется, что они оказались в новом, невиданном доселе мире.

– Александр Васильевич, – задумчиво сказал Желябов, – могу ли я обдумать ваше предложение. Вы прекрасно понимаете, что, согласившись с ним, я взвалю на себя некие моральные обязательства. Я должен точно знать, не будет ли мое пребывание здесь нарушением моих жизненных принципов.

– Хорошо, – сказал я, – вы сейчас пройдитесь по древнему Царьграду и посмотрите своими глазами на нашу жизнь. У нас тут еще пока неспокойно, кое-где резвятся разбойнички, поэтому я дам вам в сопровождение кого-нибудь из наших бойцов…

Я достал из ящика стола радиостанцию и вызвал коменданта Никитина: