Борис Попов - Спасительная неожиданность

Венцеслав от такого поворота событий просто опешил.

– Да я…, да если…

– Мы на ушкуях таких не терпим, – добавил масла в огонь бывший атаман ушкуйников, натягивая сапоги, – как появится такой, проявит себя – враз его за борт! Наши бойцы шутить не любят, – и начал пристегивать к поясу саблю.

Представитель царствующей польской династии вскочил с кровати, тряся мечом в ножнах, который держал в правой руке, и заорал:

– Матка Боска Ченстоховска! Я первым иду! Я всех найду! – И самое главное для него: – Я никогда трусом не был! Вы увидите!

– Хорошо, – поморщился я, – кричать только не надо. Дело тайное. Узнает о вашем выходе боярыня, многое может перемениться. Тайком, тишком, сейчас прокрадетесь на конюшню. Собаки пойдут с вами, погуляют и помогут, чем смогут.

Поймать надо Елисея, бывшего боярского тиуна. Особо не бить, и доставить мне его живым. При нем должен быть мешок с чем-то и конь Коршун. Старшим идет Матвей. Приступайте.

Я вышел вместе с ними на двор.

– Марфа! Горец! – подозвали мы с Венцеславом своих красавцев, – рядом!

Те бросили возиться с боярскими собачонками и подлетели.

– Надо мне тоже такого волкодава заводить, – одобрил выучку собак Матвей. – Много времени займет такого умницу вырастить?

Поляк только хотел затеять кинологическую дискуссию, как я цыкнул на обоих:

– Потом о собаках! Пошли вора ловить!

Мы зашли на конюшню. Матвей крикнул:

– Эй, кто тут есть? Огня!

Нечесаный рябоватый конюх, лет тридцати, вывернувшийся из темноты, позевывая, зажег два факела, сунул их в руки ребятам.

– Елисей был? – начал дознание ушкуйник.

– А вы что за люди? – решил проверить коневод наши полномочия.

– Это Владимир, – разъяснил ему вылезший из другого угла наш Олег, – побратим вашего хозяина. А эти двое молодых при нем. Говори все без утайки, зря не спросят.

– Скажу, как перед вами самому боярину Богуславу сказал: Елисейка вывел Коршуна и ускакал.

– После него был кто-то? – продолжал расспрос Матвей.

– Да кажись нет…

– Никого не было, – уверенно подтвердила Таня, тоже вылезшая из сена. – Прибежал смазливенький красавчик с мешком и увел коня. Мы от наших лошадей еще не отходили, проглядеть никого не могли.

– А ускакать из города он, поди, не успел, – сделал неожиданный вывод бывший атаман ушкуйников.

– Что ж так? – поинтересовался Венцеслав.

– Мы, когда через городские ворота въезжали, два дружинника запорный брус уже волокли. После нас никто больше не выехал – створки уже сводить начали. У вас одни ворота в городе? – поинтересовался Матвей у конюха.

– Дык это, – почесывая небольшое пузцо, начал было неторопливо рассуждать конюх, – вы ж с Киева приехали?

– С Киева, с Киева, черт рябой, – гаркнула на мужика богатырша, – побыстрее рассказывай, а не то пришибу!

Не обратив никакого внимания на женские угрозы, коневод все так же почесывая живот, неторопливо продолжил:

– Стало быть, раз с Киева, вы вошли через Северные ворота…

Тут зашуршало сено, сверху вывалилась бойкая бабенка лет двадцати пяти, отвесила конюху неплохой пинок, откинувший его в сторону, а нам низкий поклон.

– Евсейка! Вечно ты так, баран безрогий! Ведь всю душу вынешь, пока дело скажешь! – затараторила она. – Вторые ворота, Южные, гораздо раньше запирают, с той стороны вечно половцы прут. Не выскочить тиуну сегодня из Каменного города, где-то близко этот аспид прячется.

– А где это – Каменный город? – поинтересовался я.

– Так обнесенный каменной стеной Детинец нашего Переславля-Русского зовут. В нем князь, бояре, богатейшие купцы, дружинники с семьями, высшее духовенство проживает.

А то, что за стенами, это три посада. Там народ попроще живет: не сильно богатые купчики, ремесленники разные, лесорубы, корабелы, попы, дьячки и туча рвани всякой. Посады, если что, с врагом сами насмерть бьются, на княжью помощь больно-то не надеются. Всегда Змиевы Валы защищают. В Поле они не суются – слабоваты пешие и с плохоньким вооружением против конных половцев, а сверху, как лучшие княжеские дружинники врагов лупят.

Так что эта тиунская сволочуга где-то тут близко затаилась. Как только его искать?

– Вот и помоги, – ласково улыбаясь обаятельнейшей ушкуйной улыбкой предложил Матвей. – От Евсея что-то мало проку. Ты кто ж такая писаная красавица и умница будешь?

Девушка зарделась, как маков цвет, – от побитого конюха, почесывающего теперь ушибленную задницу, таких комплиментов видать было не дождаться.