Александр Романов - Пока бог спит

На всякий случай, Олег вытащил из аптечки шприц и понес его, сжимая в руке, чтоб был наготове.

С центром управления действительно не возникло никаких проблем. Охрана не ждала нападения – по крайней мере, ТАКОГО. И просто не успела оказать сопротивление.

Олега смущала только одна странность. Не имевшая, собственно, к штурму никакого отношения. Ну, или почти никакого… Во всяком случае, связано это было с инъекцией синергина. Когда по дороге Олег, схоронившись под развалинами какой-то стены, дождался-таки того самого «черного выпадения зрения» и уже совсем собрался уколоться – уже иглу в сонную артерию упер – к нему вдруг вернулось нормальное восприятие времени. Само собой. Без всяких обмороков и каких-либо неприятных последствий. Ну, кроме адской усталости, разве что. Это было настолько странно, что Олег сперва едва не позвонил Энгару, чтобы проконсультироваться. Но вовремя одумался, сообразив, что Энгарто, может быть, что-то и знает, но Олегу сейчас от этого никакого проку. Кроме потери времени. В конце концов, препарат мог так сработать сам собой – окончание его действия всегда происходило очень неопределенным образом. И феномен этот мало изучен… Почему бы и не так вот? И мало ли что Энгар говорил про выпадение зрения? Нигде не сказано, что оно должно абсолютно каждый раз заканчиваться обмороком…

Синергином, впрочем, он все равно укололся. На всякий случай. Да и самочувствие поднять надо было обязательно. Результат был самый положительный. Так что даже сейчас, возвращаясь на площадь, Олег пребывал в великолепном состоянии духа и даже мурлыкал под нос разухабистую студенческую песню, исполняемую во всех кабаках Шертора – где Олег ее и выучил:

Песня была дурацкая. Подходящая как раз только для того, чтобы горланить ее хором за столом, отбивая кружками ритм. Но отвязаться от нее у Олега никак не получалось, и он так и вышел на площадь, с вертящимся в голове куплетом про персонаж пангийского фольклора.

На площади же с того момента, как Олег глянул на нее мельком с балкона гостиницы, ситуация заметно переменилась. Во-первых, толпа зрителей уже не стояла, а лежала. Равий поработал обстоятельно. Груды тел производили впечатление не то мамаева побоища, не то неизвестно для чего устроенной свалки манекенов. Во-вторых, всюду сновали крысюки. То есть не то чтоб их было действительно много, но были они везде и передвигались очень быстро, растаскивая бесчувственных горожан, обыскивая и некоторых куда-то уволакивая. Надо полагать, все же для изоляции, а не для чего-нибудь еще… (Олег очень надеялся на предусмотрительность Кан Шора в этом вопросе; во всяком случае, он еще с посыльным передал просьбу не устраивать бойню).

На Олега крысюки не реагировали. Косились, но не останавливали. Да оно и понятно: в такой экипировке здесь было всего несколько человек, и все присутствовали как раз на площади, собравшись вокруг чего-то лежащего и увлеченно его рассматривая. Там же маячили какие-то рэты в своих балахонах. Но не как конвой, а, скорее, как равноправные зрители. Олегу даже показалось, что он узнал Кан Шора, но точно определить это было нельзя…

Внезапно на Олега откуда-то налетел Егор. На радостях мальчишка вцепился Олегу в рукав и начал его трясти, едва не подпрыгивая от избытка чувств. Глаза у него горели, волосы были встрепаны, а из-за спины торчала рукоятка лорингской спады – где он только успел раздобыть меч…

– Вот здорово! – объявил Егор, улыбаясь до ушей во все тридцать два зуба. – Вы вдвоем! Такую кучу! Разом! Хлопнули – и готово! У нас в такое никто поверить не мог! Пока не увидели! И мага! Как маленького!

Олег хмыкнул. Но не стал просвещать пацана, чего стоила схватка с магом на самом деле. Вырастет – сам узнает. Если захочет. Да и не время сейчас для этого…

– Кстати, с магом-то что? – спросил Олег. – Сходили за ним? И вокруг чего это они там собрались?

– Да вокруг него же! – восторженно сообщил Егор. – Они кокон убрали, в который вы его засунули, теперь ждут, когда он очнется… А он… – Егор фыркнул от смеха: – А он – зеленый весь. Как краской выкрашенный… А Семен Михайлович говорит…