Александр Мазин - Вождь викингов

Ну да. Похоже, этот ярл вообразил себя богом. Но их значительно больше. Потому – смирим гордыню.

– Я посчитал их, – сказал подошедший ко мне Свартхёвди. – Примерно шесть десятков. Слишком мало для трех драккаров. Но на нас – хватит.

– Думается мне, они попали в такую же историю, как мы. У них много раненых.

– Да, – сказал Медвежонок. – Скиди, когда вешал на мачту щит, видел множество лежащих на палубе.

Из-за шедшего на буксире драккара вынырнула лодка. Четыре бойца, энергично работая веслами, обогнули нас и пошли в сторону селения.

Что ж, будем ждать. А не подразнить ли мне немного нашего супротивника?

– Свартхёвди, – сказал я. – Пусть мне принесут кусок свежего сыра.

Принесли. И я демонстративно принялся его кушать. Уверен: слюноотделение у супротивников, которые меня видели, началось неслабое. Сыр! Свежий! А вот фиг вам! Нечего было меня оскорблять!

– Стоит ли их дразнить? – забеспокоился Медвежонок. – Их больше, и они не выглядят сосунками.

– Брат мой, если бы они хотели напасть, то напали бы сразу, – сказал я. – Но победа над нами будет стоить им многих бойцов, они же и так потрепаны. А теперь скажи мне, кого ярл посадит на румы через год? Того, что останется после драки с нами, еле хватит на один корабль. И где он возьмет новых, скажи мне, пожалуйста? Троллей с ближайших гор наймет? Он полезет в драку, если решит, что затронута его честь. Тогда у него просто не будет другого выхода. – Тогда он будет драться, – заявил Медвежонок. – Если бы с моих людей взяли страндхуг, я бы точно почувствовал себя оскорбленным.

Я не стал ничего ему говорить, только улыбнулся загадочно.

Так что мы ждали. Почти до полудня. А потом из-за скал появилась лодка, в которой помимо четверки гребцов находился умный дедушка Эйн.

Дедушке помогли подняться на флагман, после чего они с ярлом обнялись и отправились в «уголок». Разговаривать.

Говорили недолго. Минут пять, не больше. Потом ярл что-то крикнул, и на нос его драккара водрузили белый щит.

На носу появился Бринхиль-ярл. Лицо у него было… Ну, скажем так: смущенное. Хотя подобное выражение было настолько не свойственно его надменной роже, что я буквально ощущал, как с усилием напрягаются отвыкшие от работы мимические мышцы.

– Прошу тебя, Ульф-хёвдинг, пожалуй ко мне на корабль! – крикнул он.

Я дал команду гребцам, те подали драккар на десяток метров вперед. Мы поравнялись.

– Я – с тобой! – бросил Медвежонок, и мы одновременно перемахнули через борта.

– Я был неправ! – первым делом объявил мне ярл. – Согласишься ли ты принять виру за мои неправедные слова, хёвдинг?

– Соглашусь, – ответил я и покосился на Медвежонка.

Мой побратим пребывал в изумлении.

– Тогда прими! – Ярл стянул со здоровой руки золотой браслет и протянул мне.

Судя по цвету и весу – настоящее золото. На зуб пробовать не буду. Неприлично.

– Ты мог убить моих людей, – сказал ярл. – Но ты пощадил их. Ты мог взять даром то, что хотел, но щедро заплатил за всё. А ведь ты не знал, что я встречу тебя здесь. Ты не мог знать! Почему ты так поступил?

– Я, Ульф-хёвдинг, не воюю со стариками и женщинами, – с пафосом произнес я. – И если я гость, то не граблю тех, кто меня принял. Меня одарили тем, что нужно мне. Я отдарился, как это заповедано богами и пращурами. А боги никогда не оставляют без вознаграждения тех, что им люб! – Я подбросил вверх подаренный браслет и надел на запястье. Эта игрушка тянула граммов на двести, а это побольше, чем десять марок.

– Я буду думать о том, что ты сказал, – пообещал Бринхиль. – А пока знай: ярл Феррил-фьорда отныне твой друг. Я говорю это от себя и от имени моих сыновей. Если тебе нужна будет помощь или приют, ты найдешь их здесь!

На этой оптимистической ноте мы расстались.

Спустя полчаса, когда дистанция между нами и чужими драккарами достаточно увеличилась, мы встали на якорь.

Весь мой хирд собрался на палубе кнорра. Многие слышали наш с Бринхилем диалог, но о том, что происходило на палубе его драккара, знали только мы с Медвежонком. Так что все хотели услышать, почему местный ярл нас выпустил. Ну и перекусить настало время, а на палубе кнорра была самая большая жаровня. Я предоставил Медвежонку описать события. И он, как всегда, сделал это отменно: изложил ярко и поэтично.

Народ косился на мой новый браслет и удивлялся. Озвучил удивление Гримар:

– Хёвдинг, а о каком отдарке говорил ярл? – спросил он.

– Я отдал Эйну Гусю десять марок.