Александр Мазин - Викинг

О том, что я ищу встречи с Бородатой Секирой, знали все четверо. Ищу и ищу. Мое дело. Может, у меня для Сторкада весточка от родни…

Пока я ждал, придумал, что делать. Дам по роже, спровоцирую на драку и аккуратно прирежу. Благо, ножей на хранение никто не сдавал.

Потом заплачу вергельд. Это будет недешево, но я справлюсь.

Время пришло. Сторкад созрел. Ни к чему, чтобы мой враг набрался до поросячьего состояния и не понимал, что к чему. Очень хочется увидеть, как он сдохнет. И еще раз напомнить, за что он сдох. Не в славном бою, с оружием в руках, а в глупой кабацкой драке.

Сторкад был на голову выше меня и в полтора раза крупнее, но я почему-то не сомневался, что сумею его прикончить.

Я встал.

Не спеша, как и подобает уверенному в себе воину, подошел к чужому столу, похлопал Сторкада по могучему плечу.

Тот обернулся. Оглядел меня недоумевающе, пытаясь сообразить, кто я такой.

А не так уж он пьян, как мне казалось…

– Ты убил мою женщину, – сказал я.

– Что?! – Вокруг было довольно шумно.

– Ты убил мою женщину!

Я мог бы перерезать ему горло прямо сейчас, но тогда меня точно убьют. Все должно выглядеть случайностью.

– Твою женщину? – Узкий лоб выразил напряженную работу мысли. Секира пытался вспомнить, кто же я, собственно, такой. И кто из тех, кого он убил, мог оказаться моей женщиной. Не вспомнил. Но решил встать. Вернее, начал подниматься…

Он был еще выше, чем я предполагал. Настоящий великан. Йотун.

Я сделал шаг назад, иначе мой взгляд упирался бы ему в грудь.

– Я тебя не знаю, – поведал мне Сторкад. – Я многих убил. Были и женщины. Но я ничего тебе не заплачу, даже если ты приведешь свидетелей. Мало ли кого я убил! Я не помню тебя. И твою женщину тоже не помню. Пошел прочь, пока я не рассердился!

Он был вдвое тяжелее меня. Вдобавок у него была слава непревзойденного поединщика, но я об этом не знал. Если бы я прямо сказал, что собираюсь драться, то получил бы всю нужную информацию. И стопудово меня попытались бы отговорить. И я бы, может, отговорился, потому что в справедливый суд богов я не верю (да и в богов – как-то не очень), не говоря уже о том, что с точки зрения местных богов предъявить мне Сторкаду нечего.

Но я не знал, с кем имею дело. Он тоже не знал, но это он глядел на меня сверху: могучий датчанин с плечами размера три икса – на шибздика ростом метр семьдесят три, легко помещавшегося в футболку с маркировкой «L».

– …Пошел прочь, пока я не рассердился!

– Ее ты должен помнить! – заявил я. – Ты убил ее вчера вечером!

Опять напряженная работа мысли. И вдруг морщины разгладились. Вспомнил!

– Ага! – Его явно обрадовало то, что память не подвела. – Это та маленькая рабыня! Так бы и говорил, что рабыня. А то ты сказал – женщина, вот я и удивился. Так я не понял, в чем дело? Я ведь заплатил ее хозяину цену. Хорошую цену! Хозяину! А тебе что надо?

– Тебя! – произнес я и врезал ему кулаком в горло.

Он не ожидал. Захрипел, схватился за шею. Я еще раз добавил. От души. По уху. Просто чтобы раззадорить.

Два раза – и всё пока. Я не собирался его избивать. Мне нужен был его труп.

Наконец он прокашлялся. И посмотрел на меня очень нехорошо. Готов поклясться, что все алкогольные пары выветрились из его башки.

Его дружки за это время успели повскакивать на ноги. Мои – тоже подоспели. Они-то наблюдали за сценой с самого начала. Вероятно, даже расслышали кое-что из нашего разговора.

Черт! Все шло совсем не так, как я планировал! При таком раскладе мне вряд ли удастся зарезать его в якобы случайной драке.

А Сторкад… Он стоял так, будто совсем не собирался драться.

Увы, он оказался не так туп, как я надеялся. Викинг потрогал ухо, поглядел на ладонь. На ладони была кровь. Я ему смачно приложил. Это больно. Но на боль ему было наплевать. Он увидел кровь и обрадовался. Вот дьявол! Чему он так рад?

Через мгновение я узнал.

– Хольмганг! – даже не сказал, а пропел Сторкад. – Хольмганг по законам островов! Завтра поутру! Ты, не знаю, как тебя зовут!

– Меня зовут Ульф Черноголовый!

Я тоже обрадовался. Не знаю, какие там у него на островах правила, но хольмганг, насколько я помню, это свободный поединок. То есть свободный от кровной мести и прочей лабуды [33] Хольмганг (от древнеисландского hólmganga, т. е. «прогулка по острову») – поединок на ограниченном пространстве. Существовали разные правила его проведения. Например, в отсутствие острова, он мог происходить на расстеленной ткани ограниченной площади (обычно 3 × 3 метра). В некоторых случаях бились ножами, а левые руки связывали веревкой. Об условиях (например, о том, сколько раз допускается менять разбитый щит) договаривались заранее. Стандартным числом считалось три. Иногда использовались копья. Договаривались о возможности замены оружия (сломанного меча, например), хотя обычно его не меняли, о том, бьются ли до крови или до смерти. Или пока кто-то не признает себя побежденным. Сражались в броне и в одних рубахах. Словом, вариантов было много. Причем право на такую «прогулку» имел любой свободный скандинав. То есть простой бонд мог вызвать хоть самого конунга. Конунг, правда, драться бы не стал (наверняка он завалил бы бонда играючи, но – статус!), а выставил бы поединщика. Хольмганг считался свободным от мести и даже вергельда (наоборот, проигравший мог выкупиться у победителя), но бывали исключения. Как, например, в случае поединка Гуннлауга и Хравна в саге «Гуннлауг – Змеиный Язык». . Очень хорошо, здоровяк! Завтра я тебя и прирежу!