Александр Мазин - Княжья Русь

Богуслав не ответил.

Он глядел на приближавшихся лехитов.

Те, в свою очередь, глядели на русов. Очень настороженно. Но поскольку русы за оружие не брались, то и лехиты – тоже.

– Ставлю пять кун, что она – не холопка, – предложил Антиф. – Крыса, принимаешь?

– Угу.

– Куда девку тащите? – вполне дружелюбно поинтересовался Хриси, когда лехиты приблизились.

– Не твое дело, – буркнул передовой и вознамерился проехать мимо, но Хриси подал коня в сторону, и лехит вынужден был остановиться. Чтобы объехать Хриси, ему пришлось бы сойти с дороги на рыхлый береговой склон. Само собой, делать он этого не стал.

– Кто такие? – рявкнул лехит. Его спутники взялись за рукояти сабель. Измученная девка хотела сесть на дорогу, но ее «поводырь» не дал: резко натянул веревку.

– А ты кто такой, чтобы мне грубить? – насмешливо поинтересовался Хриси, поигрывая плеткой.

– Мы – гридни киевского князя Владимира, – вмешался Славка. – Сопровождали посла князя Мешко в Сандомир. Теперь возвращаемся. Вы – из червенской дружины?

Лехит некоторое время колебался, но всё же ответил:

– Нет, из Бельза.

– Так что за девка с вами? – повторил вопрос Богуслав, разглядывая лехитскую полонянку. Несмотря на ее плачевный вид, он все же сумел разглядеть, что сложена девка приятно. И мордашка у нее может оказаться очень даже хорошенькой. Но, чтобы это узнать, девчонку надо сначала отмыть и подлечить. Личико у нее тоже побито, хоть и несильно.

– Ведьма это, – буркнул лехит. – Дай дорогу!

Конь его негромко заржал и потянулся вперед: к реке хотел, напиться. Но на его пути стоял могучий Славкин жеребец и вызывающе раздувал ноздри. Так что лехитский конек предпочел остаться на месте.

Богуслав уходить с дороги не торопился. «Ведьма» – это по-здешнему. В Киевском княжестве их ведуньями называли, а к ведуньям и ведунам он относился с большим уважением. Как-никак отец у него – ведун. Да и матушку частенько ведуньей называли. Хотя она в ответ всегда ругалась: у христиан ведовство считалось делом бесовским.

Богуслав внимательно оглядел лехитов. Все четверо были в бронях. На первом – добротная кольчуга, двойная. Недешевая. Но у остальных доспех попроще. В киевской дружине такие у отроков. Но эти всадники из отроков давно выросли. По крайней мере – по годам. Вид у всех четверых бывалый. И порядком утомленный. Судя по усатым рожам, драться им не хочется. Но – могут. Страха в глазах нет, лишь ленивая надменность опытных воев на собственной земле.

– Не слишком ли молода для ведьмы? – спросил Славка как можно дружелюбнее. – Не ошибаешься?

– Нет! – отрезал лехит. Он бы ответил грубее, но Богуслав выглядел очень внушительно: конь дорогой, бронь не в пример лучше, чем у лехита, золотая гривна на шее, пояс золотой, сдвинутый на затылок шлем пусть и замотан от солнца платком, по степному обычаю, но тоже видно, что золоченый. Словом, перед лехитом был отнюдь не простой воин, так что он сдержал гнев. Даже снизошел до пояснения:

– Она колдовством своим друга нашего погубила, тварь!

– Не погубила я его! – Оказывается, девчонка прислушивалась к разговору. – Он бы все равно умер!

Лехит, державший веревку, махнул плетью. Девка увернулась, но замолкла.

– Вот как? – Славка поднял бровь. – Так погубила или умер?

– Его лесной бык помял, – сказал лехит. – Но он мог бы и выжить, кабы ведьма эта настоем своим его не сгубила.

– Настоем?

– Травой ядовитой.

– У него яд в мясе был! – вновь закричала девка. – Такой яд только другим ядом убить можно! А он и пить ничего не стал – выплюнул всё, дурень! Ай! – Плеть ее все же достала.

– Так она – лекарка? – спросил Богуслав.

– Ведьма она! – рявкнул лехит. – Судить ее будем и сожжем! Пропусти!

– Гонор убавь, – нахмурился Славка. – Ведьма и лекарка – не одно и то же. Кому жить, кому помереть – не лекарь, а Господь решает.

Тут Славка перекрестился, пристально глядя на девчонку. Если она – христианка, он ее точно в обиду не даст.

Нет, не христианка. Увидев Крестное Знамение, девчонка сникла. Ну да, девка – из местных. А местные от христиан хорошего не ждут. И всё же Славке хотелось помочь. Он был почти уверен, что осудили ее несправедливо.

Лехит, увидав, как Богуслав крестится, тоже не особо обрадовался. На западе крестились не так.

– Думаю, она правду говорит, – сказал спокойно Богуслав. – Я знаю. У меня самого мать – лекарка.

– Вот за мать и заступайся, ежели кого отравит! – с трудом сдерживая злость, прошипел лехит.