Александр Мазин - Княжья Русь

– Я его забираю, – сообщил Сергей Свардигу, прихватывая монаха.

Варяг рассеянно кивнул. Расследование закончилось. Начиналась месть.

– Богуслав, со мной, – велел Сергей. – Поприсутствуешь при нашей беседе.

– Благодарю тебя, благородный человек, за твою христианскую помощь, – с чувством произнес монах на хорошем ромейском.

– Будь ты замешан в разбое, я бы тебя прикрывать не стал, – сурово произнес Сергей. – Однако и твоя вина для меня очевидна. Не сомневаюсь, что ты отлично знал о злодеянии – и не воспрепятствовал.

– Я Божий человек… – загнусил было монах, но Сергей его перебил:

– Поклянись на распятии, что не знал, тогда поверю!

Монах глянул исподлобья, буркнул:

– Ладно. Знал я.

– Это хорошо, что ты не стал лгать, – похвалил Сергей. – Значит, ты и впрямь человек богобоязненный. Но уясни: ты всё еще в полушаге от участи твоих людей, незавидной участи, уж можешь мне поверить!

В подтверждение его слов со двора донесся особенно пронзительный вопль.

– Батя, я тебе все еще нужен? – по-словенски поинтересовался Славка. – Хотелось бы поглядеть, что там придумал для разбойников Свардиг.

– Нужен, – отрезал Сергей. И – по-ромейски: – Что скажешь, монах?

– Принять муки от язычников за Христову веру – счастье для меня, – с достоинством произнес монах. – А вот тебе Господь предательства не простит.

Сергей расхохотался. Надвинулся на монаха, взял его за плечи, встряхнул легонько и пояснил:

– Там, во дворе, не за веру Христову страдают, а за насилие и смертоубийство. Ты что же, думаешь, Господь не разберется, кто за что страдает?

– Господь всеведущ… – просипел монах.

– Это правда, – согласился Сергей. – Господь знает все, а я – всего лишь человек и многого не знаю. А хотелось бы.

– Свет Истинной Веры…

– Оставь. Я человек грешный. И любопытный. Потому сейчас я буду задавать тебе вопросы, а ты… – Сергей сурово сдвинул брови и глянул на монаха со всей возможной строгостью: – …Ты будешь мне отвечать быстро и точно, как на исповеди. А если захочешь солгать, подумай о том, что не только язычники умеют допрашивать.

– Ты будешь пытать единоверца?

Всё же в присутствии духа монаху не откажешь. Вспотел от страха, трясется, как мышь, однако голос тверд.

– Скажи мне, сынок, сможем ли мы пытать единоверца? – поинтересовался Сергей у сына.

– Вообще-то, сможем, – деловито ответил Богуслав. – Покаемся, батюшка епитимью наложит, но коли сказать, что пытали монаха германского, то не думаю, что епитимья будет тяжелой.

– Отец наш духовный – из Моравии, – доверительно пояснил Сергей. – Его старшего брата, иерея моравского, брат во Христе, епископ Зальцбургский, в застенках заморил до смерти.

– Но я…

– Ты, ты, – Сергей снова навис над монахом. – Давай, дружок, говори, кто ты есть на самом деле. Что-то не верится мне, что у императора ныне такая нежная любовь с Речью Посполитой, что его человек возглавил посольство великого князя Мешко.

Вот тут-то всё и прояснилось. И дары скромные, на грани оскорбления… Не мог же князь Мешко не знать, что любо Владимиру. Пусть не встречались ни разу, но купеческие караваны регулярно туда-сюда ходят, обмениваются информацией.

Нет, не Мешко собирал сундучок, а те, кому не очень-то нравилось усиление Польши. Пусть и крестил Мешко свой народ по латинскому образцу, а всё равно. Тем более – с чехами породнился: женился на дочери Болеслава Жестокого, младшего брата чешского князя Вацлава [18]. Немцам была совершенно ни к чему сильная Польша. Но, с другой стороны, Киеву сильная Польша, да еще союзная с Чехией, тоже без надобности.

– Ты ведь знаешь, кто я? – спросил монаха Сергей.

Тот поспешно кивнул.

– Ты знаешь, что у меня есть друзья не только в Киеве. Они есть в Мерзебурге и в Магдебурге… – подождал, давая возможность монаху осмыслить информацию. – …А вот в Гнезно их нет.

Чистая правда. С поляками «торговый дом» боярина Духарева особых дел не вел. Смысла не было. Те же товары дома – дешевле.

– Скажи тем, кто тебя послал, что я готов поспособствовать их интересам. Герцог Владимир Киевский выступит против герцога Мешко. Сразу же, как только у герцога Мешко на западе возникнут проблемы. Понял меня? Сначала – вы, а потом – мы.

Монах еще раз кивнул. Но уже не так поспешно. С достоинством. Понял, собака, что не станет Сергей распускать его на ремешки.

– Богуслав, – Сергей повернулся к сыну. – Ты всё слышал. Поручаю этого человека тебе.

Сын скривился. Сергей гримасу проигнорировал.