Александр Мазин - Язычник

Тот, кто командовал викингами, видел всю картину боя и, в отличие от полоцкого воеводы, не просто дрался, а вел битву по четкому плану.

По боковым улочкам, тесня полочан, двигались нурманские сотни. Не так уж много времени понадобится им, чтобы пробиться на площадь… Где встретить их – некому. Все конники Устаха сбились в кучу на средней улице.

Скоро мышеловка захлопнется, и к кремлю полочанам уже не прорваться.

А что у главных ворот?

Там тоже рубятся. Конные с конными. Прямо в воротах, которые, видно, не успели затворить. Когда прорвавшиеся нурманы ударят полочанам в спину, тем – конец.

Пока Славка осматривался, викинги, с которыми бились гридни во главе с Устахом, вдруг развернулись и побежали.

Можно было не сомневаться: кто-то из старших подал им сигнал.

Пешим от конных не уйти, однако в грязи и тесноте нурманы – успели. А когда преследователи вырвались на простор…

Славка утвердился поудобнее на скользкой мокрой соломе, развязал шнурок налуча, накинул тетиву… И тут природа сделала Славке княжеский подарок: дождь почти прекратился. Ненадолго. Но за это короткое время Славка успел выпустить восемь стрел. И свалить четырех нурманов, кинувшихся к Устаху. И дать воеводе возможность оценить скверную ситуацию. Но не изменить. Конь Устаха повалился наземь. Воевода, правда, успел соскочить и встретить набежавшего врага…

«Пропал дядька Устах», – с горечью подумал Славка.

Эх, самому бы не пропасть! Сверкнула молния, дождь хлынул с новой силой. Славка соскользнул вниз и мягко опустился в седло. Жеребец, которому трудно было стоять неподвижно, заплясал на месте. Но Славка уже разворачивал его.

– Нурманы идут к кремлю! – крикнул он глядевшим на него ближайшим гридням. – Отходить надо!

Его слова побежали от ближних к дальним. Кто-то из сотников отдал команду, и конница подалась назад, на рыночную площадь.

А там кипел бой.

Часть дружины удалось сохранить. И князь с сыновьями были живы, хотя оба княжича ранены. И кремль удержали. Но лишь потому, что нурманы, войдя в город, решили, что время битвы закончилось. Наступило время грабежей. И все прочее воинство Владимира, кроме ближней дружины, немедленно последовало примеру викингов Торкеля.

В одном спасибо дождю: пожаров не было. Не то сгорел бы Полоцк, как копна соломы.

Ночь то и дело оглашалась ликующими воплями победителей и жалобными криками их жертв. Иногда слышался лязг железа и грохот щитов: но то дрались сами захватчики: в занятом Полоцке не осталось мужей, способных дать отпор сборному воинству новгородского князя.

…Однако разбудили Славку не нурманские вопли.

Измученный долгим днем кровавой сечи, молодой сотник заснул мгновенно, едва коснувшись щекой льняной простыни.

Разбудил Славку чуть слышный шорох босых ног по ковровому ворсу.

Лазутчик?

Не подав виду, что проснулся, Славка чуть подтянул колени и коснулся рукояти сабли, загодя вынутой из ножен и вложенной между деревянным краем ложа и периной. В осажденном кремле надо быть готовым к тому, что тебя разбудит не крик петуха, а ворвавшийся в горницу враг.

Враг ли?

В маленькой горнице было темно, как в могиле, но вражьим мужским духом не тянуло.

Пахло хиндским благовонным маслом.

Славка узнал запах. Еще бы ему не узнать, если он сам подарил это масло полоцкой княжне. Скромный подарок, затерявшийся между прочих.

– Рогнеда? – чуть слышно шепнул Славка, еще не веря, что в горнице – дочь Роговолта.

– Да, да…

Быстрый шорох – и холодные пальцы уже нашарили руку Славки. Ту самую, которая лежала на рукояти сабли.

– Осторожно, – шепнул Славка, отводя руку княжны от острейшего клинка. – Зачем ты здесь, княжна? Случилось что?

– Случилось.

Плащ княжны упал на ковер, и девичье тело скользнуло под одеяло, к Славке. Из всей одежды на Рогнеде – шелковая нательная рубаха с уже распущенным пояском.

Княжна всхлипнула и прижалась к Славке. Она дрожала.

Славка вдруг позабыл, что Рогнеда – полоцкая княжна, что она, возможно, – невеста Ярополка… Рядом с ним была несчастная испуганная девушка… Очень красивая и очень желанная…

Славка обнял ее, прижал к себе, согревая. Ощутил упругое прикосновение груди, касание замерзшей маленькой ножки… И опомнился. Вспомнил, кто он. Вспомнил, зачем приехал сюда, в Полоцк. И могучим усилием воли… Сдержался. Справился. Но оттолкнуть Рогнеду все равно не смог.