Александр Мазин - Римский орел

У Черепанова подруги в городе нет. Да ему и не до подруг. Десятая когорта работает в режиме караульной службы – «через день на ремень». Граница. И прилегающие территории. Довольно обширные. А людей мало. Правда, считается, что им повезло. Патрулировать лучше, чем, скажем, охранять лагерь, ремонтировать дороги или сопровождать сборщиков налогов. Бывает, и добыча подвернется: разбойники какие-нибудь нерасторопные, или шайка варваров ночью переплывет на лодочках через Дунай, пограбит немного – и попадется. Правда, такого «везения» черепановской кентурии пока не выпадало. Но все равно эта служба считалась неплохой. Особенно для последней кентурии легиона. Обычно таким всякая дрянь выпадает: рабов сторожить, которые отхожие ямы чистят, канавы копать. Но Черепанов, можно сказать, по блату отхватил для своих работенку покруче. Хотя тоже не синекуру. Иной раз по тридцать миль за день отмахать приходится. Невзирая на погоду.

Теперь у него в подчинении, кроме пехотной кентурии, кавалерийская турма: тридцать всадников. Черепанов отдал ее Тевду Трогусу. С этим проблем не было: послужной список у парня подходящий. И декурион к тому же – не разжаловали, переведя в пехоту. Теперь он снова на коне.

И Черепанов – тоже. Месяц патрулирования – и Геннадий уже вполне уверенно чувствовал себя в «рогатом» армейском седле. Мог бы обойтись и обычным: при наличии стремян острой необходимости в дополнительных упорах не было. Но «рогатое» ему продали вместе с лошадью. То и другое – со скидкой. По «армейским» расценкам.

Месяц прошел относительно спокойно. Без стычек. Накрыли разок шайку местных бродяг, решившую поживиться в деревеньке переселенцев из Италии. Но это даже стычкой назвать нельзя: бродяги побросали оружие (если колья и распрямленные косы можно назвать оружием), едва завидели легионеров. Их свезли в Августу и передали эдилу, который тут же направил их на общественные работы. Арестанты особо не опечалились: хоть кормить будут.

С провиантом в провинции было напряженно, хотя к легионерам это не относилось. Еще в начале осени из Сирии пришли три судна с зерном. И все оно без потерь поступило в лагерные амбары, хотя на рынке в Августе. Нет, воровать и продавать казенный провиант в Первом Фракийском никто не рискнул бы. Даже Пондус, глядя на которого Черепанов сразу вспоминал анекдот из того времени, в котором американский президент угрожает советскому нейтронной бомбой: дескать, все население – того, а имущество – в полном комплекте останется; а советский президент ему в ответ: а мы на вас – десант в тысячу прапоров – и у вас все население будет в полном комплекте, а вот имущества совсем не останется. Так вот, этот самый Гай Пондус, который мог без угрызений совести содрать с солдата шесть динариев за освобождение от работ, никогда не осмелился бы схитить солдатское довольствие. Потому что хорошо знал своего легата, а, как рассказывали Черепанову, Максимин Фракиец еще на заре своей службы нынешнему императору во всеуслышание заявил, что рассматривает хищение солдатского продовольствия как диверсию против боеспособности армии. Тогда армейские снабженцы знали его еще недостаточно хорошо, поэтому слов оказалось недостаточно, и Максимин с расхитителями обошелся по-максиминовски: скормил медведям в провинциальном цирке. Разумеется, Сенат, коллеги и родственники скормленных подняли страшный вой. И даже сам император… Но как-то все рассосалось. Причем Максимин не только остался легатом, но и «методик вразумления» не изменил ни на йоту. Будь в родной Черепанову российской армии такой главнокомандующий… Впрочем, в то время гигант Фракиец, скорее всего, долго не протянул бы. Рим, при всей своей бюрократии, плутократии и развращенности, оставался государством, в котором правили воины. А в мире, где вырос Геннадий, правили торговцы. Даже не торговцы, а ростовщики. Банкиры, превращавшие чужие вклады в собственные, и политики, обращающие народное доверие в собственные деньги… Черепанов понимал правила Большой Игры – и тогда, и сейчас. Понимал и учитывал, но жил – по собственным правилам. И этого его права здесь тоже никто не оспаривал, тем более что авторитет подполковника продолжал расти. И не только из-за покровительства Максимина и Аптуса. Рост рейтинга кентуриона Черепа обеспечивался самим кентурионом Черепом. И после каждого «эпизода», в котором Геннадий принимал участие, уважение к подполковнику росло. Например, после истории с атлетом-нубийцем…