Александр Мазин - Римский орел

На фоне великолепного заката возникли, три живописные фигуры с копьями наперевес.

– Ну, Череп, повеселимся! – сквозь зубы процедил Плавт.

Он даже не подумал придержать коня. Осадил его, только когда тот мордой едва не уткнулся в жало копья.

Стоило им остановиться, как из оврага выскочили еще трое, а из леса – четверо. Все – при оружии. Вот только оружие, как заметил Черепанов, было не ахти какое. Даже варвары-квеманы выглядели на порядок солиднее, не говоря уже о молодцах-вандалах. Эти же вообще какие-то оборванцы. Зато – десятеро против двоих.

Преградившие путь держали оружие наизготовку, а вот Плавт даже рукояти меча не тронул.

– Ну? – надменно уронил он. – Что застыли, как суслики на кучках? Спросить чего хотите? Так спрашивайте. Нам недосуг.

– Хотим! – заявил тот, что целил копьем в морду Плавтовой лошади. – И спросим! Дорожное мыто! [56]Что везете?

– Ты что, эдил? – ухмыльнулся Плавт.

– Для тебя – эдил! – Разбойничек-вожак явно хорохорился. – Серебро есть?

– Есть. – Плавт, похоже, искренне наслаждался ситуацией. – И золото есть. Хочешь глянуть?

– Ну-ка? Покажь! – нервно выкрикнул вожак.

Справа от Черепанова маячили двое. Слева – тоже. Парень с большущим, явно предназначенным не для боя, топором вознамерился взять за узду мула, но Геннадий сдал назад и отпихнул парня крупом коня. Пустить в дело свой дровосецкий топор разбойник не рискнул.

– Хочешь, значит, глянуть, – удовлетворенно протянул Плавт. – Любишь золото, да?

– А кто его не любит! – фыркнул разбойник.

– Это точно, – согласился Гонорий. – Только золото не всех любит. Мое, например, тебя любить не станет. Поэтому никаких пошлин тебе мы с другом платить не будем.

– Это почему же? – спросил разбойник, совершенно обескураженный.

– Потому, что наш славный Август Антонин Александр Север, да живет он вечно, пожаловал меня и моего друга, рикса Черепа, пожизненным освобождением от всех дорожных налогов.

Атаман глянул мимо Плавта – на Геннадия. Тот не стал строить страшных гримас, подобающих варвару. Но и без гримас двое разбойничков, подобравшихся поближе и явно готовившихся при случае сдернуть подполковника с коня, серьезно задумались, стоит ли воплощать это намерение. И, поскрипев мозгами, решили, что неглупо было бы отступить на пару шагов. Нет, эти ребятки явно не имели практического опыта. Потому что выбрали дистанцию, на которой никак не могли своими «инструментами» достать Геннадия. А вот он – мог.

– А не хочешь ли ты узнать, дружище, за что нас пожаловал император? – осведомился Гонорий.

– За что? – тупо спросил вожак.

– А ты угадай! – посоветовал кентурион, ухмыльнувшись. И, оттянув ворот туники, почесал волосатую грудь. И заодно продемонстрировал свою цепь с бляхой.

– Как тебе мое золото? – спросил Плавт издевательски. – Хорошо блестит?

Вид драгметалла подействовал на разбойника странно. Копье атамана опало, как отработавший пенис. И сам он тоже сник и попятился.

Плавт тронул коня и проследовал мимо. Черепанов – за ним. Разбойнички повели себя скромно: разными острыми предметами в спины кидаться не стали. Хотя Черепанов еще некоторое время чувствовал на затылке чужие взгляды и был готов при малейшем подозрительном звуке соскользнуть с седла.

– Вшивари, – сказал Гонорий спустя некоторое время. – Колоны [57]. Рабская порода.

– Впервые вижу, чтобы разбойник испугался вида золота, – заметил Черепанов.

– Это не просто золото, Геннадий. – Плавт щелкнул ногтем по пластине с чеканкой. – Это золото, на котором стоит значок: «Мой хозяин умеет брать, но никогда не отдает взятого». Я же говорил, что награжден венком «За взятие крепостной стены». Сам подумай: разве у таких вшиварей хватит мужества напасть на человека, который первым взошел на вражескую крепостную стену? Ты хоть представляешь, что это такое? – В голосе кентуриона звякнула бронза.

– Примерно, – ответил Черепанов.

– Сброд, не стоящий даже плевка, – заявил кентурион. – Забудем о них. Э-э! Кажется, я чую дым. Неужели кто-то выстроил здесь гостиницу? Вот это был бы приятный сюрприз!

К сожалению, это была не гостиница. Придорожный костерок, у которого грелись шестеро путников невзрачного вида. Серый ослик был привязан неподалеку.

При виде вооруженных всадников путники сначала испугались, но Гонорий, спешившись, успокоил их, объявив, что достаточно богат, чтобы не грабить нищих. Если нищие поделятся с ними ужином, он кивнул на вертел, на котором вращалась, медленно прожариваясь, туша то ли оленя, то ли дикой свиньи.