Артем Каменистый - Горечь пепла

Выскочив из-за угла красивого трехэтажного дома, увидели источник батальных звуков – на площади перед церковью бушевало настоящее сражение. Это место меньше всего подходило для неприглядных кровавых дел, слишком уж облагороженное. Горожане не поленились выложить площадь ровными каменными плитками, а по периметру посадить аккуратные голубоватые елочки с пушистой хвоей и устроить клумбы с цветами. Посреди всего этого возвышался грубый памятник, весьма схематично изображавший человека, опершегося о массивную кирку. Видимо, последнее подчеркивало как шахтерское нутро изображенного мужика, так и то, за счет чего живет и процветает Шамбрис.

То есть процветал до выброса.

Не меньше полусотни людей собралось вокруг памятника, занимаясь святым делом – отбиваясь от наседающих пепельников. Тех осталось не больше десятка, но неравенство сил их не смущало и полученные раны – тоже. Трой видел, что твари куда сильнее людей и слишком быстро действуют. Вот одна взмахом лап развела в стороны направленные на нее копья, ринулась вперед, вбила когти в лицо одного из защитников города, потянула отчаянно вопящую добычу на себя, ухнула от удара саблей по плечу, успела перехватить чей-то топор, вырвала, небрежно отбросила далеко в сторону.

Люди в сравнении с ней какие-то заторможенные. Трой только сейчас начал всерьез понимать, что быть рашмером – круто. Он и впрямь превосходит других людей, ему куда проще управляться с шустрыми тварями.

Хотя не сказать, что все совсем уж просто.

Высокий пепельник достиг места схватки и, не останавливаясь, ворвался в ряды горожан, работая обеими руками так, как косарь работает косой. Копья бессильно отскакивали от обвисшей грубыми складками кожи, мечи тоже ее не пробивали. Топор, рассекший предплечье, ни капли не озадачил, урод не обратил на рану внимания. Создавалось впечатление, что под тонким слоем плоти у него крепчайшая броня, в которой вязнет самая качественная сталь.

В том числе и волшебная.

Трой, на несколько шагов опередив товарищей, врезал со спины ближайшему пепельнику с такой силой, что голову снесло, она повисла на груди, кошмарно цепляясь за уцелевшую гортань. Второго достал мимоходом, хорошо взрезав бок. Эти обычные, податливые, не то что сбежавший великан.

– Длинного держите! – заорал он в надежде, что горожане послушаются.

А сам продолжал к нему прорываться. Опасная тварь, вон сколько людей из-за нее пострадали и продолжают страдать. Доспехи здесь далеко не у всех, а те, что есть, некачественные, обычно это простые кожаные нагрудники, грубые и тяжелые. То есть защиты почти не дают, а движения стесняют, резвым пепельникам в такой толпе самое раздолье.

Длинный допустил ошибку. Поврежденный стрелой Миллиндры глаз подвел, и он, взглянув искоса, счел памятник неведомому шахтеру очередным горожанином опасно высокого роста. И решил с ним разделаться – врезал правой лапой со всей дури, но гранит, или из чего там сделано это тяжеленное изваяние, отнесся к этому невозмутимо.

А вот пепельник нет – своя же сила сыграла против него. Видимо, боль в разбитой лапе оказалась совсем уж нестерпимой, длинный взвыл почти по-человечески, затряс поврежденной конечностью. Горожане, испытавшие на себе крепость его когтей, не спешили использовать удобный момент, никто даже не дернулся приблизиться, так и обступили, опасливо нацелив копья с трех сторон, но не приближаясь. Однако Трой мешкать не стал, прыгнул вперед, без фехтовальных изысков ударил сверху вниз.

Пепельник что-то почуял, развернулся, резво уклоняясь в сторону. Но повреждение ноги не позволило исполнить маневр безупречно, Трой все же дотянулся до него. Не стал бить в туловище, помня, что толку от этого не так много, как хотелось бы. Повел лезвие касательно к руке с таким расчетом, чтобы оно задело плоть у локтя и пошло дальше к запястью, заглубляясь.

Удар удался на славу – черная кровь брызнула фонтаном, неряшливой тряпкой свесился подрубленный пласт плоти, обнажив кости. Предплечье твари лишилось доброй половины мышц, теперь ему непросто будет размахивать этой рукой.

Но в глубину лезвие опять не пошло, что-то его не пустило, клинок, двигаясь и дальше вскользь, несмотря на все усилия Троя, выскочил из раны.

Пепельник после такого почему-то прервал свой нескончаемый болезненный вой, ринулся прямо на копья, ловко уклонился от наконечников, одним взмахом сбил с ног парочку подвернувшихся горожан, промчался через получившуюся брешь, на ходу громко ухнув с какой-то новой интонацией, такие звуки Трой не помнил.