Владимир Белобородов - Норман

Спокойная жизнь закончилась в начале сезона цветов. Снег еще лежал кое-где потемневшими шапками, но лед на реке уже заканчивал свое движение. Сквозь пожухшую траву начали пробиваться первые ярко-зеленые росточки.

Отец вернулся из очередного ночного «похода в лавку» и принес неутешительные новости:

– В Орлином гнезде появились двое светлых в сопровождении десятка гвардейцев. Нас ищут.

– С чего так решил? – Дед нежился под весенним солнцем, сидя на крыльце.

– У них наши портреты, Майна сказала. Если дословно, мой, «Лекама, Храма, эльфа, дивчины красивой и двоих мальцов, один из которых больно на полоумного похож».

– Как нашли, интересно?

– Солд.

– Думаешь, светлым сдал? – поглядел на отца эльф.

Отец отрицательно покачал головой:

– Нет, гвардейцы местным рассказали, он в Еканул поехал, видимо, к дочери, там его светлые и сожгли. Ну, перед смертью, сами знаете, наверняка поспрашивали. Да и картинки, Майна говорит, хорошие, наверняка менталиста пригласили голову почистить, откуда и получили наши изображения.

– Тогда бы и деда нарисовали, – предположил Лекам.

– Я ему, пока шрам на груди лечил, плетеньице накинул, чтобы, значит, забывал потихоньку дорогу сюда, заимку, меня, вас. А при вашем отъезде в город силой плетение наполнил. Видимо, не успел все забыть.

– Ты знал, что он не вернется? – Отец с удивлением посмотрел на деда.

– Предполагал. Он не ваш, рано или поздно ушел бы, поэтому я и подстраховался. Вы на себя посмотрите, в кого пальцем ни ткни, барон, даже Храм чуть ли не принц оркский, да?

– Ну, из знатного рода.

– Кто из вас академию не кончал, сейчас учится. А Солд – селянин, тяжело ему с вами, не его круга разумные.

– Что делать будем? – Храм многозначительно крутанул огромным мечом.

– Ага, давай. Завтра всю деревню выжгут. Сейчас Софья пусть стол накрывает, вспомним Солда. А я Кассу попрошу, она покрутится около Орлиного. Если выйдут в нашу сторону, сообщит. Ты, Ровный кроме Майны с дочкой с кем-то в селе общался?

– Нет. Дед соседский меня раза два видел, но он полуслепой.

– Я к вечеру в село схожу.

Отец хмуро посмотрел на Савлентия.

– И не буравь меня взглядом, не дай боги, заинтересуются ею или наведет кто. Сожгут, даже не поморщатся, а так забудет тебя, и делов-то. Все остальные – вещи в тюки собирайте, лошадей проверяйте, оружие. Чувствую, недолго вам гостить осталось. Лекам, поедешь со мной, у деревни подождешь, мешки с продуктами подвезу тебе, заодно расскажешь, к кому в селе хаживал.

– Думаешь, придут к тебе?

– Обязательно, я же давно у них на заметке. Если бы не сын, уже кругов тридцать назад мой пепел развеяли бы.

– А кто ваш сын? – Софья, проявив женское любопытство, высказала вопрос большей части нашего общества.

Все замерли, ожидая ответа. Дед усмехнулся:

– Аргеен эль Камен.

На крыльце повисла тишина, видимо, личность известная. Когда все разошлись, я спросил у отца, кто такой этот Аргеен, ответ меня обескуражил.

– Основатель Ордена светлых. До сих пор верховный магистр этого ордена.

Под мясо глухана выпили настойки – за то, чтобы боги приняли душу Солда. Смерть его действительно была ужасной.

– А с его дочерью теперь что будет? – На Софью события с Солдом явно произвели впечатление.

Все промолчали.

– Ее тоже сожгут?

– Вряд ли, хотя могут. Но то, что ей в жизни многого не достичь, это точно – дочь темного. – Савлентий налил всем еще по чарке.

Лекам встал и ушел на улицу.

– Чего это он? – спросил дед.

– Нейла, – сухо ответил отец.

– Ох ты! Я и забыл.

К вечеру все изрядно умаялись, но были готовы, если потребуется, в течение десяти мер собраться в путь. Вернулись дед с Лекамом, привезли два мешка продуктов, основу которых составляли крупы, соленое сало, соль и немного хлеба. Лекам весь вечер ходил мрачный. Спать все легли в подавленном настроении.

– Не спится. – Рамос вышел на крыльцо с бутылкой и двумя чарками.

Одну из чарок протянул Лекаму. Молча выпили.

– Что надумал?

– Надо про Нейлу узнать, все ли в порядке. Зря я тогда ее не забрал.

– Хочешь повторить подвиг Солда?

– Нет, но и другого решения пока не могу найти. Поеду в Еканул, постараюсь узнать что-либо, да и каникулы скоро.

– Может, лучше родителям сообщить?

– И ввязать их в наши дела? Может быть, и Нейлы уже нет, а еще и их светлые в оборот возьмут.

– Тяжелые у тебя мысли.

– Зная нашу реальность, скорее, правдивые. Не прощу себе, если с ней что-то случится.