Артем Каменистый - Люди пепла

– Берегитесь! Этот гаденыш вырвал у меня копье!

Голос приглушенный, понятно, что рыцарь находится в коридоре возле окна, на своей позиции. Даже с учетом того, что дверь нараспашку, ему пришлось на совесть напрячь глотку, услышали все без исключения.

По одному этому каждый понял, что происходит нечто неординарное, до сих пор сэр Транниллерс голос повышать не любил.

Трой помчался к кормовой надстройке, на ходу вытаскивая из ножен меч. И в бледных предрассветных сумерках, причудливо озарявших туманную мглу, увидел, как наверх запрыгнула тонкая гибкая фигурка, двигавшаяся не по-человечески. Слишком прерывисто, слишком резко, слишком гибко выворачивает суставы ног и плеч. Будто паук на четырех не равных по длине лапках. Миг, и она легко забралась на декоративную мачту, где закреплен кормовой ходовой фонарь. Его сегодня не зажигали, а жаль, при свете можно разглядеть мелкие детали, а не только общую картинку.

Впрочем, увиденного вполне достаточно. Пепельники и правда сильно изменились, этот походил на человека лишь тем, что у него две руки, две ноги и одна голова. Даже в обезьяне больше схожести с нами, ее моторика пусть и звериная, но не ужасает, как с этим кошмарным созданием.

К тому же человек не выказывает большую прыть в том случае, когда его тело насквозь проткнуто копьем с широким наконечником. А раб пепла двигался так, будто это ему вообще не мешает.

Сущий пустяк.

Впрочем, нет, все же доставляет неудобства, на мачту он забрался не просто так, а с целью без помех избавиться от постороннего предмета, который вонзился слева под ребра спереди и вышел там же сзади.

– Остановите его! – продолжал надрываться сэр Транниллерс. – Этот уродец утащил в себе мое копье!

Трой понятия не имел, каким образом будет останавливать тварь, которой нипочем такая тяжелая рана, но и стоять на месте не стал. Как только она избавится от копья, ей станет куда проще двигаться и появятся новые желания. Надо не лишать себя такой форы, нападать прямо сейчас, и будь что будет.

Пепельник, почуяв приближение неприятностей, обернулся, уставился на Троя, заставив того содрогнуться от омерзения. Изменения зашли слишком далеко: лицо ненормально круглое; рот тонкий, без губ, растянут чуть ли не до ушей; глаза такой же формы, как и лицо, хочется назвать их совиными; нос ввалился, почти превратившись в дырку, лишь фрагмент хряща в районе переносицы уцелел; от ушей и следов не осталось, как и от волос. Кожа дряблая, отслаивающаяся где-то мелкими чешуйками, а где-то приличными кусками. Будто усыхающая мумия обрела новую жизнь.

Тварь с угрозой зарычала, подбираясь для прыжка. Трой, продолжая приближаться, следил неотрывно, стараясь не упустить главный момент. Надо встретить урода еще в воздухе или хотя бы уклониться с линии атаки.

– Трой! Держись! – зычно заорал сзади Бвонг. – Я ему башку сейчас снесу!

Обидно, но здоровяк сумел оказать на пепельника впечатление. Монстр резко расслабился, передумав нападать, а потом чуть развернулся и безо всякой подготовки сиганул мимо Троя. Далее легко ухватился за высоко болтающийся конец каната, на котором прежде закреплялся злосчастный блок, сломавшийся под весом акулы. И пополз по нему вверх с такой резвостью, с какой не всякий сможет забираться по удобной деревянной лестнице.

– Лови гада! – надрывался Бвонг.

Трой понятия не имел, каким образом можно поймать это чудовище. Ведь для этого надо карабкаться вслед за ним и устраивать охоту на бизань-мачте. Причем большой вопрос – кто именно и на кого будет там охотиться. У ловкой твари колоссальное преимущество.

Пепельник совершил ошибку. Добравшись до гафеля [14] Гафель ( нидерл. Gaffel, букв. – вилы) – наклонное рангоутное дерево, поднимаемое по мачте и упирающееся в нее пяткой. Служит для растягивания по нему парусов и их крепления. , он счел, что находится здесь в полной безопасности, и решил окончательно избавиться от копья. До этого лишь примерялся, не доведя дело до практики. Уселся на неудобном, сильно наклоненном брусе с такой непринужденностью, будто это лавка с мягкой обивкой, ухватился за древко, потянул из себя наконечник, омерзительно повизгивая от избытка впечатлений.

Трой не увидел Миллиндру, но света хватило заметить росчерк выпущенной ею стрелы. Она вошла в шею, но насквозь ее не пронзила, уткнулась в хребет. Толчок, может, и не такой сильный, но нанесен в верхнюю часть тела в тот момент, когда тварь не ожидала пакостей и была сильно занята. Взвизгнула, дернувшись головой, не удержала равновесие, спиной вперед навернулась с гафеля, отправившись в полет к не такой уж близкой палубе – пусть и не верхушка уцелевшей бизани, но высота приличная.