Артем Каменистый - Люди пепла

И тогда после очередного удара послышится угрожающий треск, а далее возникнет новый пролом. И, увы, защищать его куда труднее, чем тот, что устроили над рулем. Особенно это касается кубрика, там тварям не придется карабкаться на потолок трюма, с разбегу запрыгнут.

Люди вооружены, но их слишком мало. А пепельников много, и они нечеловечески сильны. Трудно делать ставки на победу при таком раскладе.

До рассвета просидели без сна, при такой обстановке глаза закрывать страшновато. Поднимающееся солнце будто подстегнуло рабов пепла, они предприняли очередную попытку выбраться на корме. Драмиррес подранил одного в руку и плечо, но и сам понес потери. Нет, когти до него не добрались, но тварь ухватила копье и утянула его во мрак трюма. Очень может быть, что вылазку предприняла с одной целью – разоружить охрану.

Если так продолжится дальше – копий не напасешься.

Трой, выйдя из камбуза с деревянной миской, наполненной жареным акульим мясом, присел на палубу в ставшую уже привычной позу, при которой сверх меры нагружаются суставы, и, не притрагиваясь к еде, с неохотой произнес:

– Похоже, я понял, почему они так резко взбесились. Не хотел сперва говорить, но, думаю, так поступать неправильно. Об этом надо знать всем.

– Я заинтригован, – сказал сэр Транниллерс. – Так что же ты хотел от нас скрыть?

– Помните, я рассказывал, что в первый день сделал метки на борту?

– Помню.

– Я их нацарапал, спустившись в двух местах по веревочной лестнице. Потом волнение усилилось, следить за метками при нем не получалось. Но сейчас волны почти стихли, их прекрасно видно. Но не все.

– Как это?

– Я в каждом месте нацарапал по три черты на разных уровнях. Нижняя почти в воде, вторая на расстоянии вытянутой руки от нее, третья на столько же выше второй. Сейчас нижних меток не видать вообще, вторые можно заметить лишь во впадинах между волнами. То есть за эти дни осадка корабля серьезно возросла. Это бывает лишь в том случае, когда увеличивается вес судна. Но мы ничего не грузили, если не считать пойманную акулу, а для четырехмачтового барка это все равно что песчинка. Остается лишь одно объяснение – в трюм поступает вода. Или старое повреждение на носу сказывается, или пепельники каким-то образом испортили борт, или случилось еще что-нибудь. А может, вообще ничего не случилось, у кораблей корпус дышит сам по себе, вода почти всегда просачивается. Но, думаю, вряд ли дело в этом. У нас открылась течь, и это очень серьезно.

– То есть мы тонем? – напрягшимся голосом спросил Драмиррес.

– Если говорить прямо – да.

– Ну, чудесно, теперь понимаю, почему ты хотел смолчать. Спасибо, что заботился о наших потрепанных нервах. С этим можно что-нибудь сделать? Заделать пробоину, выкачать воду?

– Я как раз ломаю над этим голову, но ничего реального не придумал. И вряд ли придумаю. Ты прав, в таких случаях надо латать пробоину, но я не знаю, где она. К тому же прежняя команда с ней не справилась, а там были куда более опытные моряки. То есть так просто течь не заделать. Все, что они сумели, – изменили расположение груза, чтобы чуть приподнять нос, и помпами откачивали воду. Это описано в судовом журнале.

– Так почему бы и нам не откачать воду?

– Помпы где-то в трюме, нам до них не добраться. Что делать, ума не приложу.

– Как быстро мы тонем? – спокойным голосом поинтересовался сэр Транниллерс.

– Я слежу за отметками с утра и не заметил, чтобы осадка изменилась. Если мы продолжаем принимать воду, приток ее невелик. Два-три дня должны продержаться железно, это если не будет изменений. Но вряд ли нам дадут столько времени. Все видели, что сегодня устраивают пепельники. Думаю, все это из-за того, что они испугались, ведь на нижнем ярусе трюма им приходится бродить по пояс в воде.

– Может, ты и прав, но вряд ли дело только в страхе утонуть. Просто эти твари ненавидят воду, особенно морскую. Многие создания Крайнего Юга ее не переносят. Если она и дальше будет заполнять их логово, они разметут палубу в щепки, их ничто не остановит. Надо как можно быстрее завершить работу. Много еще осталось?

– Плот практически готов, можно начинать сколачивать. Если ничего не помешает, завтра спустим его на воду. Но придется работать всю ночь.

– Ничего, сварим отвар для бессонницы.

– Лучше без него. Пусть я буду зевать непрерывно, но голова хоть что-то будет соображать. С вашим отваром она все равно что чужая.

– Дело привычки, я поначалу тоже не мог к нему приспособиться, но потом как-то втянулся. Ну что же, раз так, предлагаю сегодня не налегать на физические упражнения. Будем тратить свои силы на плот, в нем сейчас наше единственное спасение. Твари рвутся сразу в трех местах, причем в одном уже частично добились успеха, и наше счастье, что их там может удерживать всего один человек. Давайте молиться, чтобы спасение потерпело всего лишь денек, больше нам не понадобится.