Артем Каменистый - Люди пепла

И потому каждый пошел в бой как умел. Бвонг, изрыгая грязные ругательства, бросился на приближающихся противников походкой краба – боком, прижимая топор к земле, смешно притоптывая и зачем-то занеся щит, будто собираясь им ударить. Стрейкер, который заслуженно недолюбливал здоровяка, почему-то двигался за ним, прикрываясь за немаленьким телом, и при этом держал копье так, будто устроил засаду над водой и пытается подкараулить проплывающую рыбину.

Трой пошел вслед за Драмирресом. Смуглый держал увесистую саблю, будто любимый нож, позабыл про все, что было в последние дни, старые навыки удалого северянина из нищего квартала куда лучше усвоены.

А вот Трой ничего не помнил, но при этом двигался походкой фехтовальщика и пытался одновременно уследить за всеми ближайшими целями. Вот сбоку просвистела стрела, завершив свой полет в груди трессинга, замахивающегося палицей с каменным набалдашником. И тут же последовал звонкий щелчок арбалета – Айриция не так уж сильно пострадала, чтобы оставаться безучастной зрительницей. Трой не увидел, куда улетел ее болт, все внимание поневоле устремил на Бвонга. Тот схлестнулся с первым противником, одновременно уклоняясь от дротиков – метатели выбрали его главной целью, видимо, толстяк впечатлил их своими размерами.

Схватка надолго не затянулась – краем щита отбив дубинку, одновременно врезал в голову, тут же последовал взмах топора снизу, и лезвие на совесть рассекло пах.

– Вот тебе брачный сезон! – с неистовой радостью заорал здоровяк.

Трой на дальнейшее смотреть не мог – своих забот полный рот. Драмиррес попытался пырнуть летящего на него трессинга, но тот гибко извернулся, пропустив лезвие мимо себя, и одновременно хитро ударил длинной дубиной, угодив товарищу в верхнюю часть бедра.

Да уж, лучше бы смуглолицый остался при хорошо знакомом ноже. От прыткого северянина Трой ожидал куда большего.

Шаг вперед, припасть на колено в длиннейшем выпаде. Есть – кончик меча дотянулся до брюха, пронзил плоть, вошел в тело на ладонь. Неизвестно, что за физиология у этих созданий, но обычно ранения в брюхо, не убивая наповал, мгновенно выводят из строя. Уж очень болезненные, всякую агрессию будто ветром сдувает.

Слишком длинный выпад. Трой не успел вернуться в стойку, второй трессинг ударил его тонким копьем. Быстро сработал, но меч тоже на месте не стоял, отбил с силой. Не перерубил, не зря сэр Транниллерс ругал этот клинок, но зарубку оставил добротную.

Драмиррес пусть и упал на колено после знакомства с дубиной, но из строя не выбыл, все же дотянулся до копейщика саблей, рассек самым кончиком бок, заставил отскочить.

Странный бой – люди кричат на все лады, ругаются, стонут от боли, а эти наседают совершенно беззвучно. Немые, что ли?

Сильный удар по нагруднику – один из плохо вооруженных трессингов швырнул камень. Спасибо доспеху, пусть и дрянной, из растрескавшейся кожи, но выручил. Стукнуло хорошо, заставив пошатнуться, без защиты пришлось бы худо.

Взмахом меча отбил дубинку. Коварно отбил, не просто так, а чтобы лезвие прошлось по краешку, пересчитывая все сучки, после чего зацепило тонкие пальцы. Вот и все – брызнула кровь, эта ладонь теперь мало на что годится.

И тут трессинги впервые за весь бой подали голос. Взвыли хором, прерывисто, будто собаки, пытающиеся копировать заунывные песни волков. При этих звуках из хищных зарослей выскочило еще несколько тварей, и они были куда серьезнее, чем те, которых Трой по неопытности отнес к матерым.

Вот эти точно матерые. В их телах нет гибкости молодняка, зато руки не тонкие веточки, а массивные ручищи, перевитые сетью выпирающих сухожилий. И сжимают не разный хлам, а заточенные по краям каменные диски, вставленные в расщепленные рукояти. Эдакие секиры из дерева и какого-то зеленоватого минерала.

Но главное – голова. Непропорционально огромная, с уродливым жабьим ртом, скалящимся так, что даже издали видно – зубы отменные, очень острые, иная акула позавидует. Молодежь лысая, а у этих по всей башке там и сям торчат неряшливые пучки коротких волос.

Матерые налетели молча, а уцелевшие твари из первой волны при этом отошли чуть в сторону, не переставая подвывать. Уступили честь добить потрепанного противника старшим собратьям.

Стрела Миллиндры угодила в раскрытую пасть. Похоже, прикончила наповал, матерый трессинг рухнул без единого звука, умер мгновенно. Но удачное начало схватки тут же смазалось – следующий уклонился от выпада Стрейкера, с удивительной скоростью взмахнул немаленькой каменной секирой, достав краем диска до головы. И вора крутануло от сильного удара, он неловко завалился, обильно разбрызгивая кровь вокруг разрубленного лица.