Сергей Мельник - Попаданец (Барон Ульрих) (СИ)

— Ну, смотри, неволить не стану. — Я зевнул, показывая свое безразличие. — А то бы съездил то, к своим на могилку, не мальчик уже, кто его знает, сколько тебе еще небом отмерено жизни, проведал бы.

Больше к разговору не возвращались, как уже говорил, держать никого не держу, не хочешь не иди, но он, молча, потупив голову, плелся следом, пропустив меня вперед. Зря я на него, конечно, наехал, мужик то и правду не при делах, только кто его знает, как там все повернется? Может им еще жить после меня бок о бок, так и замирится, не помешает.

Степенно утренняя прохлада уходила под натиском светила, а под жаром полевой разнобой трав дурманил горечью и ароматами, выдавая сладость в такой чистый воздух не цивилизации.

— Нет, не могу. — Он остановил всхрапнувшую лошадку. — Не могу барон.

— Тогда иди домой. — Я тоже остановился, кивнув ему. — Назад все едино не поеду, а куда путь мой дальше ляжет то не твоего ума дело. Мира тебе Конпа, ступай.

Слов больше не понадобилось, я тронул коника пятками, еще долго спиной ощущая его взгляд. Скоро уже, скоро, не долго осталось. Миновав пару рощиц и проехав из густой рощи в овражик, оттуда уже полем двинулся к виднеющемуся вдалеке тыну и ряду крыш заброшенной Мекты. Чуть меньше часа мне понадобилось, что бы достигнуть заброшенного поселение, в свете дня показавшегося мне необычайно печальным из-за своего запустения, раскрытых дверей и ставен. Это словно ощутить взгляд выбеленного временем черепа у обочины дороги.

Сработал Мак выдавая параметры скрывающейся тени, чуть в стороне и выше, идущей следом за мной в высокой траве. Волк, да, Мак обстучал его ультразвуковыми волнами снимая параметры и делая расчетную по массе скрывающегося хищника. Не маленький такой песик должен я вам сказать, общая длинна тела примерно под метр семьдесят, может чуть даже больше, и килограммчиков живого веса под девяносто. Упитанная тушка, видать с голоду они тут не мучаются.

Проехав деревеньку насквозь выехал на околицу обнаружив чуть выше на холме почти у самого леса, небольшой сруб с танцующей ленточкой белесого дыма из грубой глиняной трубы. Идиллия. Вот и вторая собачка отобразилась маячком, тоже милая на глаза не попадается, по травке высокой идет, по земле стелется. Сколько же их тут? Неспешно подъехал к домику, без лишних и резких телодвижений сползая с седла и привязывая нервничающую лошадку к ветхому заборчику.

— Хозяева! — Я бухнул пару раз кулаком по вкопанному в землю столбу. — Есть кто дома?! Принимай гостей!

— А мы гостей не ждем. — Из домика вышла высокая осанистая женщина слегка за сорок с уложенной в круг головы толстой косой белых, местами с проседью волос. Красивая, чувствуется стать и стержень в человеке.

— Эт вы зря. — Я цокнул языком, неодобрительно качнув головой. — Разве ж это по-людски?

— Люди? — Она не весело улыбнулась. — Давненько мы уже здесь не встречали таких.

— А я вам, чем не мил? — Я продолжал дурачиться. — Вот глядите, какой ладненький, ни хвоста, ни лап, ни клыков, чем не человек?

Ох, и тяжелый у нее прищур, такой знаете с оттягом, лицо мигом затвердело, словно у каменной статуи, а глаза бойницы. Не нравлюсь ей, ну дык и я не свататься к тебе приехал милочка.

— Ты бы хозяюшка, лицо то попроще сделала, да собачкам своим отмашку дала, чтоб хвостами не теребили, а то ведь и до беды не далеко. — Я стал серьезен.

В миг два волка по слегка заметному трепету ее пальцев сорвались с мест, серыми молниями бросаясь на меня и заставляя встать на дыбы перепуганную лошадь. Оп-па! Надо же, а волки скулят, прям как собаки, развернутый подарок Эббуза взвил их тела, в воздух, опрокидывая и пару метров юзом таща по земле.

— Стой где стоишь! — Я воздел руку, предупреждая ее позыв, бросится к своим песикам. — Ничего с ними пока не станется, а вот нам бы поговорить с тобой надобно.

— Кто ты? — Вновь глаза амбразуры но уже другое лицо, с испугом…не за себя…нет…значит дети.

— Барон Ульрих фон Рингмар, проездом тут. — Я вошел во двор, присаживаясь на стоящую неподалеку колоду для рубки дров. — А местные вот с жалобой ко мне, так мол и так, выручай родненький, совсем волки житья не дают.

— Это кто еще кому житья не дает! — Ух, глаза сверкают и впрямь волчица.

— Знаю, знаю, про мужа твоего…Патрика. — Я замолчал, давая ей возможность совладать с нахлынувшими чувствами. — Все знаю, дорогая моя, и не виню ни тебя, ни его в тех смертях, что было, то бурьяном поросло.

Во двор с опаской вошли два волка, стороной обходя меня с поджатыми к животу хвостами, тут же юркнув к ногам хозяйки. Мордочки какие-то виноватые, чувствуют серые страх матери перед незнакомцем.