Сергей Мельник - Попаданец (Барон Ульрих) (СИ)

Долго все это тянулось, пока мысли мыслили, да темечко чесали, в Мекте зверь всех вырезал, да за народ в окрестностях взялся. Местные вестового к барону послали, мол так вот и так, выручай дорогой, зверь совсем житья не дает. И барон выручил. На свою голову. Посмеялся он тогда над крестьянами, думал, глупые сказки выдумывают, собрал приближенных, взял жену с двумя детишками своими, на природу так сказать, поглядеть, как папка охотится, зверя бьет.

Никто так доподлинно и не узнал, как оно все вышло на самом деле, но весь этот шумный балаган, с песнями и шутками ушел к Мекте, а на следующий день назад вернулся один барон седой как лунь, весь в кровищи, на руках неся своего раненого сына. Без малого под шесть десятков человек вместе со слугами зверь побил, правда и сам не уцелел. Был тогда в свите барона старой еще школы рыцарь, не то что теперь, пьянь одна. Говорят, спал в доспехах, по молодости полмира прошел во всех известных войнах тех времен меч свой обагрил. Шлем не снимал, разное про него говорили, одни, что лицо его было страшно в войнах посечено, другие просто подозревали старого маразматика в паранойе, но суть остается сутью, именно эту консервную банку, «волчара» и не смог быстро вскрыть, меж тем как консервная банка вскрыла ему брюхо. Их так и нашли посреди горы трупов в обнимку, мертвого рыцаря и огромного черношерстного волка со вспоротым животом. А Нафаль с тех пор, схоронив жену и дочь, словно умом тронулся, что немудрено кстати. Сам словно зверь стал, народ бил, людей не замечал, других равных себе за сто верст стороной обходил, но особенно сильно сынку доставалось, он горемычный считай все эти годы папенькино непотребство на своей шкуре от и до прочувствовал.

— А вы, стало быть барон, не из Когдейров? — Озвучил витавшую мысль один из старичков.

— Не, не из этих. — Заслушавшись, я только сейчас обратил внимание на свою тарелку.

— А чьих, стало быть? — Старики переглядывались, видимо предчувствуя неладное.

— Ульрих я, Рингмарский, слыхали поди? — Курочка хоть и подстыла, но все равно была хороша.

— А тутова, как? Проездом? — С надеждой в голосе, робея, спросил самый смелый.

— Да не то чтобы. — Признаюсь, я немного смутился. — Война тут у нас, с вашим Нуггетом. Я тут намедничи Норвшлиц воевал, а пока барон Нуггет с войсками идет, думаю чего без дела сидеть ждать? Вот еще ваш Кугермат захватил, все ж дело.

— И то верно, чего ж без дела то сидеть. — Охотно закивали старички, делая огромные глаза, чуть ли не со слезами поглядывая на выход. Видимо догадались горемыки, о том куда попали.

— Но вы это, не подумайте чего! — Я погрозил им пальцем.

— Да мы че? Мы ниче! — Тут же заверили они.

— Так говорите, зверь опять народец рвет? — Откинувшись на спинку стула, я задумчиво потягивал травяной отвар. — Почему решили, что такой же? Может и вправду медведь в этот раз?

— Не, Конпа тела смотрел, говорит лютень не иначе. — Тихо буркнул один из них.

— Кто такой Конпа?

— Ну, один из выживших, тот малец, что деру дал тогда из-под Мекты, когда охотнички в лес шли. — Старики видимо уже не рады были, что сюда пришли.

— Ладно. — Я повернулся к стоящему за спиной семьдесят третьему. — Дай дедам по серебрушке, и проводи до ворот, а вы почтенные ведите ко мне сюда вашего Конпу, если хотите помощи. А то я без дела сейчас сижу, могу еще чего невзначай завоевать.

— Да не, не надо, будет Конпа, а как же. — Дружно заверили они меня, пятясь к выходу и отвешивая поклоны.

Товарищ Конпа пришел сам, было ему по виду в районе пятидесяти годков, вид имел дикий и непотребный. Чистый дикарь, шкуры, перетянутые кожаными ремешками, куча костяных амулетов, всклокоченная борода и свалявшиеся волосы.

— Барон. — Поклон сделал уважительно, но глаз не опускает. — Спрашивали?

— Да. Ты смотрел тела пастухов? — Тот кивнул. — Расскажи, что увидел и о чем подумал.

— Мертвяков увидел. — Он пожал плечами. — А то, что лютень их подрал, так то ваш благородие, чистая, правда. Видел я уже такое в Мекте, в те времена, а теперича недалече от нее, то же самое. Коли интересно, обскажу. Прикус у зверя заметный, в отличие от медведя лапой не работает, когтем не рвет. Вышел на стоянку тихо, так лесной зверь не сделает, особливо к костру, все трое лежат рядышком.

— Ты старого, тело видел? — Мне стало по настоящему интересно.

— А то как же. Видал. Нашу деревню тогда на погребение согнали, благородных из свиты господина Нафаля. — Он, похоже, сам имел в этом деле интерес, вон как глаза сверкают.