Степан Кулик - Новик, невольник, казак

Полупуд покивал, как бы соглашаясь, но с места не сдвинулся.

– Я здесь побуду… С Олесем. А вы идите. Петро, оставь свой тюк. Покуда договариваться будете – табак продам. Не обратно ж нести? Да и копейка в поясе удобнее тюка на плечах.

– Тоже верно, – согласился Типун.

– Да там все и продадим… – начал было Чернота, но замолчал.

Скорее всего, контрабандист решил, что мы решили разделиться с единственной целью: точнее узнать цены. А такой подход к делу он понимал и считал правильным. Поэтому не стал уговаривать. Похоже, он и в самом деле собирался поступить с Типуном честно. Готовый потратиться, лишь бы заполучить в свои руки Ворона.

Впрочем, кто помешает ему наверстать упущенное, после того, как байдак причалит в бухте? И если Чернота убьет Ворона, то платить за товар будет некому. Покойникам деньги без надобности. Так что, в предвкушении такого куша, главарь контрабандистов и в самом деле мог позволить себе быть искренним и честным с нами. Даже на аванс расщедриться… Особенно если и нас он тоже уже мысленно вычеркнул из списка живых.

– Не будем все в одну кучу смешивать… – как бы поставил точку Василий. – Встретимся за городом. Как свои дела закончите. Так и выходите. Кто раньше управится – тому и ждать.

– Добро… – согласился Типун. – Поесть купите. У вас тут выбор больше и цены пониже. Мы хоть и челнами торгуем, копейку тоже беречь умеем…

– Хорошо… – Василий легко подхватил и мой тюк, мотнул головой Олесе, мол, пошли, чего ждешь – и пошагал вглубь предместья. А мы с Типуном и Чернотой отправились дальше. Вернее – выше, в гору.

В отличие от входа в Нижний город, ворота Среднего охранялись более тщательно. Четверо стражников, увидев нас, дернулись было навстречу, опуская копья, но старший узнал Черноту. Приветствовал его уважительным поклоном и произнес что-то на татарском или турецком. Потом с достоинством принял от главаря контрабандистов какую-то монету, глянул на нее внимательно, потом мельком на нас… и на этом досмотр закончился. Таможня дала добро. Стражники вернулись на место, потеряв к нам всякий интерес.

– Не многовато ли для простого привратника? – проворчал Типун, продолжая разыгрывать роль скупердяя.

Наука притворства состоит не в том, чтобы назваться другим именем, а в умении не привлекать внимания. А ничто так не настораживает людей, как излишняя правильность другого. Человек без недостатков неприятен, поскольку напоминает о постыдных тайнах, которые есть у всех без исключения. И за таким «ангелом» будут следить не спуская глаз, для того чтобы доказать, что и он, как все, не без греха. Только прячет его умело. Что для секретного агента равно самоубийству и дисквалификации… с летальным исходом.

Все это Семен объяснил мне гораздо позже, а сейчас я таращился на него вместе с Чернотой.

– Я не жалею денег для тех, кто оказывает мне услугу, Семен… – с некоторой назидательностью ответил главарь контрабандистов, насмешливо ухмыляясь. Мол, с какого перепуга ты, дружище, чужие деньги считаешь? Честный, но скупой? – Так что и вы внакладе не останетесь. Сами видите… Главное, – не подведите. Сделайте, что обещали.

– Пустые слова, Чернота! – тут же вспыхнул кормщик. – Я не девка, что попой вертит, а сама раздумывает: «дать или не дать»? Сказал – сделал. И если от меня зависит – то Ворон будет здесь не позже чем через три дня.

– Извини, извини… – тут же поправился контрабандист. – Привычка… Все время забываю, что не с перекупщиками дело имею, а с воинами. Сейчас придем, сам увидишь, как трудно с ними. Так и норовят задарма взять и втридорога продать. О! – Чернота уже привычно эмоционально взмахнул руками. – Хорошо, что вспомнил. Разреши мне торг вести? Не понравится что, кашляни… Отойдем в сторонку, обсудим. А то, с твоей честностью, они вас как липку обдерут, еще и приплатить заставят. Вряд ли это Ворону понравится.

Удивил. Не видел ты акул бизнеса из будущего, браток. Вот где хищники. Ваши телеги да байдаки для них все равно, что лузга от семечек. Там народ странами, а то и целыми континентами торгует. Оптом и в розницу.

Верхний город отличался от предыдущих двух районов, как Кремль от остальной Москвы. Причем исторической части, не удаляясь в спальные или промышленные районы. Улицы чистые, дома ухоженные. А главное – окна не подслеповатые щели-бойницы, а вполне приличные. Я где-то слышал или читал, что в средние века налог с домовладельца снимали то ли по количеству окон, выходящих на центральную площадь или улицу, то ли по их размеру. Поэтому в европейских городах дома строили веерообразно и в виде расширяющегося клина. Так что здание напоминало равносторонний треугольник со срезанной вершиной. Одно окно на фасаде, глядящее в центр города, и – широченное основание в необлагаемой налогом части. А сами окна – больше напоминали стрельницы [29].