Марина Ноймайер - Под знаком Льва

Когда до меня наконец доходит, я перестаю дышать. По телу бегут мурашки лихорадочного возбуждения.

Папа Александр VI. Борджиа в городе.

От осознания этого факта у меня поджилки трясутся: смесь энтузиазма и предвкушения. Если мои вычисления меня не обманывают, я оказалась в Риме в исключительное время: ни о каком папе не складывалось столько легенд и догадок, как о Родриго Борджиа, также известном как Александр VI. И вот я оказалась здесь именно во время его понтификата. Впервые за целую вечность меня наполняет что-то вроде положительной тревоги, и это любопытство поднимается во мне, покалывает кончики пальцев как шампанское. Больше всего мне сейчас хочется немедленно разузнать все о семье Борджиа: встретиться с безжалостным полководцем Чезаре и увидеть собственными глазами, насколько правдивы те чудовищные легенды, согласно которым у него была романтическая связь с собственной сестрой Лукрецией. У Лукреции я бы поинтересовалась, каково это – быть временной хозяйкой Ватикана, будучи женщиной. А еще ведь есть любовница Александра Джулия Фарнезе…

– Монна Розалия?

Звук собственного имени вырывает меня из мыслей. Леонардо уже ушел чуть вперед и теперь развернулся ко мне, остановившейся в растерянности посреди дороги. Он призывно кивает, мол, пойдемте.

– Уже темнеет, нам стоило бы успеть добраться до отеля до наступления ночи.

Спотыкаясь, я догоняю его, на мгновение полностью обескураженная тем, что слово «отель» уже существует. В контексте исторической обстановки оно режет мне слух своим современным звучанием.

Мы пересекаем Пьяцца дель Пополо и по бульвару, ведущему прямиком в сердце города, добираемся до изголовья площади Корсо. Я стараюсь не отставать от шагающего гигантскими шагами Леонардо, который выглядит так, словно хочет за оставшееся нам до темноты время прогуляться по всем римским улочкам. Его спешка постепенно захватывает и меня, знак зодиака на запястье начинает пульсировать и потрескивать, что никогда не было хорошим знаком. Очень глупая система сигнализации: она уведомляет об опасности, но не о том, откуда эта опасность исходит. Одно из двух: или я просто переволновалась и мой зодиак так среагировал, или мы с Леонардо попадем в чудовищные неприятности. Кто знает?

Чтобы чувствовать себя хоть немного в безопасности, я жмусь к Леонардо, несмотря на то что для этого мне приходится почти бегом подстраиваться под его большой шаг. Но даже за его широкими плечами время вокруг нас беспрерывно гудит и пульсирует. И тут я замечаю нечто странное: вещевой мешок Леонардо светится. Сквозь грубую голубую холщовую ткань прорывается тепло-красное свечение. Происходило ли это все время или началось только что, но в тусклом сумеречном свете это мерцание как никогда бросается в глаза. Я несколько раз моргаю в надежде на то, что это какая-то оптическая иллюзия, но свет не исчезает, а, напротив, с каждой минутой становится все ярче.

Боже, там что, что-то загорелось? Может, об этом меня пытается предупредить мой зодиак? Я встревоженно вцепляюсь в руку Леонардо в попытке остановить его.

– Леонардо, ваш багаж! – От возбуждения я размахиваю руками как ветряная мельница и никак не могу сформулировать осмысленную фразу.

Леонардо бросает изумленный взгляд через плечо, на мгновение замирает, а потом ежится. Его глаза испуганно расширяются.

– Идем!

Он хватает меня за руку, утягивая в узкую улочку, в конце которой нас ждет заброшенный дворик с фонтаном. Леонардо настороженно оглядывается, прежде чем скинуть с плеч мешок и опуститься перед ним на корточки. Я присаживаюсь рядом и, затаив дыхание, наблюдаю, как он раскрывает свою сумку, откуда виден глухой красноватый свет, но дыма нет, и скорее похоже, будто где-то под вещами горит лампочка. Этого ведь не может быть, не так ли?

Леонардо заглядывает в сумку, а потом засовывает в нее руку до плеча и начинает перерывать содержимое. Раздается шорох и шелест, а потом Леонардо с усталым стоном вытягивает наружу какой-то предмет. Приглядевшись, я понимаю, что это дощечка размером с альбомный лист, сделанная из красного камня, от которого исходит зловещий свет. Я инстинктивно наклоняюсь ближе к Леонардо, который разглядывает ее, уложив на колени. Из-за свечения дощечка кажется почти прозрачной, только на гладкой поверхности четко выделяются вырезанные иероглифы.

Это… Не может быть! Даже в мыслях мне не удается облечь это в слова. Леонардо глубоко вздыхает.