Марина Ноймайер - Под знаком Льва

Мы добираемся до Рима только к вечеру. К этому моменту я узнаю, что улица, по которой мы идем, – древняя Виа Кассиа. Несмотря на то что она постепенно разрушается, она все еще является главным маршрутом для всех паломников, направляющихся в Рим с севера. Их и в настоящее время достаточно много.

Чем ближе мы подходим к городу, тем более людно становится: одинокие путешественники, подозрительно разглядывающие всех остальных, бодро болтающие компании и даже благородная пожилая дама, плавно и величественно шествующая по краю дороги. Они съезжаются со всех близлежащих стран, все как один в широкополых шляпах, призванных защищать странников от дождя и палящего солнца.

Я уже давно перестала ощущать течение времени, но кажется, мы в пути уже больше трех часов, когда перед нами появляется Рим. Зрелище поистине фантастическое: купола, окрашенные нежным теплым светом заходящего солнца, башни, возвышающиеся над крышами, тучи маленьких домиков… Я даже узнаю купол Пантеона. Волнение наполняет меня до кончиков пальцев при виде этого города, и я тут же спотыкаюсь, отвлекшись от дороги, но сейчас мне все равно. Через добрых полчаса мы достигаем северных ворот Порта дель Пополо. Они возвышаются над нами как древняя триумфальная арка, с обеих сторон окруженная массивными оборонительными башнями, и мое сердце начинает биться чуть ровнее от облегчения, когда я понимаю, что ворота открыты и мы сможем попасть в город сегодня, а не торчать под его стенами до следующего утра.

Мы с Леонардо проходим через ворота, жадно оглядываясь по сторонам, чтобы ничего не пропустить. Вскоре нас останавливают солдаты охраны, чтобы осмотреть вещмешок Леонардо и проверить нас на наличие оружия. Закончив с этим, они пялятся на меня, и на секунду я опасаюсь, что они хотят обыскать меня, но, похоже, их мысли идут в другом направлении.

Солдаты разглядывают меня со смесью любопытства и растерянности. Я непонимающе оглядываю себя и только через некоторое время понимаю, что не так. Моя одежда. Пусть всю дорогу я и умирала от жары в своем теплом осеннем платье, но в глазах римлян я заявилась в город почти неглиже: платье кончается чуть выше колена, что делает его однозначно неподходящим исторической эпохе, в которой я оказалась, глубокий вырез, подчеркнутые очертания тела – это выглядит почти скандально для норм приличия этого времени. Может, Леонардо это и не волновало, но я буквально по глазам вижу, что обо мне думают эти ребята. Один из них ловко отводит Леонардо в сторонку.

– Что с вашей спутницей? – добродушно бурчит он, пристально глядя при этом на меня. – Хотите протащить в город еще одну распутную девицу?

От возмущения у меня пылают щеки, но Леонардо лишь безмятежно улыбается.

– Донна Розалия – замужняя женщина. Пусть ее одежда может показаться вам необычной, я все же полностью ручаюсь за ее нравственность. Будьте уверены, что ее присутствием город не будет испорчен более, чем он уже есть.

Черт, значит, он все-таки заметил мой наряд!

Я смотрю на сторожевой пост, стражники на котором выглядят довольно скептически, ни на йоту не убежденные заверениями Леонардо, но, поскольку за нами уже образовалась очередь из тех, кто надеялся попасть в город до темноты, нас все-таки пропускают.

– Но смотрите, чтобы она прилично одевалась, пока находится в Риме! – кричит один из стражников вслед, и я не могу не закатить глаза.

По крайней мере, мы действительно сделали это. Мы попали в Рим! Правда, я все еще не могу понять, как мне это сошло с рук, но, с тех пор как я стала путешественницей во времени, я научилась быть более гибкой к любым обстоятельствам.

Мы с Леонардо выходим на Пьяцца дель Пополо. Я удивленно оглядываюсь: площадь широкая и прямоугольная и выглядит совсем не похожей на себя в моих представлениях, сформированных из фотографий в учебниках. Еще нет ни знаменитых церквей с краю, ни обелиска в центре. Слева от меня, правда, уже располагается Санта-Мария дель Пополо, но возвышающийся за ней Монте-Пинчьо мало похож на тот элегантный сад, который я ожидаю увидеть.

Я медленно начинаю осознавать, что вижу Рим эпохи Возрождения, в которую папы знатно разгулялись здесь со своими гениальными художниками и архитекторами. Как я не догадалась, что Леонардо сейчас примерно лет на двадцать старше, чем в нашу последнюю встречу? Значит, по очень приблизительным оценкам, я примерно в тысяча пятисотом году.

Я ломаю голову над тем, какой папа был у власти около тысяча пятисотого года, точно не Медичи: Джованни де Медичи, как и Лео X, был первым папой в семье, а до него определенно правил Юлий II… Кто же был до него?