Василий Панфилов - Трущобы империй

Щелястые скрипучие полы, стены с облупившейся извёсткой и тараканы в тёмных углах. Жирные, здоровенные… дома таких попаданец не видел, но в Нью-Йорке, судя по всему, южная порода, куда как крупнее привычной. И ещё они летают…

Увы, но квартиры в домах с нормальными удобствами и минимумом живности стоили куда как дороже. Так что намахал антрепренёр, намахал…

С другой стороны, а чего он ещё ждал? Театр Бауэри считался второсортным в Нью-Йорке – ниже по статусу только заведения, где актрисы после представления снимают клиентов. Утрированно немного, но ой как близко к истине…

Да что говорить, если оклад всего пять долларов? Прожиточный минимум для семьи из пяти человек в Нью-Йорке чуть больше десяти долларов. И в эту сумму входит только аренда жилья – примерно такого, как у них сейчас, даже скромней, да минимальные расходы на питание. Одежда, услуги врача и прочее… ищи деньги, где хочешь.

Так что семь долларов на двоих в неделю, да плюс деньги за роли, это очень немного. Хватит, чтобы сравнительно прилично одеваться и питаться, откладывая пару-тройку долларов в неделю. Точнее, откладывать получиться только после того, как они с Фредом нормально оденутся, а до этого момента как бы в долги влезть не пришлось. Не то чтобы им остро нужна одежда, но они теперь в театре, а здесь именно по одёжке встречают. Пусть даже это второсортный театр Бауэри.

– Что закис? – Весело спросил его проницательный Фред, пихая в бок, – опять этим… пессимизмом страдаешь? Не стоит. Вспомни, как мы кочегарами плыли и поймёшь, что сейчас у нас всё очень неплохо.

Попаданец встряхнулся и весело потянулся, хрустя суставами.

– В самом деле, – хлопнул он друга по плечу, – ты меня подбадривай, если что.

Тот важно кивнул и очень серьёзно сказал:

– Я понимаю, что ты хоть и потерял память, но явно жил в куда лучших условиях. Вот тебе и кажется, что что-то не так, что скверно живём. Но вспомни Лондон, кочегарку… Не так уж и плохо теперь, а?

Потихонечку начали располагаться – благо, квартиры в настоящее время сдавали с мебелью. Так что в наличии имелся набитый водорослями, заметно потёртый кожаный диван, массивная двуспальная кровать, обеденный стол и полдюжины стульев, которые все до единого нуждались в ремонте. Стояла старая чугунная печка, а в кладовке обнаружились ещё и полки из плохо оструганных досок, да два медных ночных горшка, развеселивших Фреда.

– Нет, шикарно же живём, – восхищался он, – по горшку на каждую задницу! Я в переулках гадить привык, в лучшем случае с жёрдочки в выгребную яму, а тут такое богатство! Гля, они ещё с гербом каким-то. Не иначе, как от первых поселенцев остались!

– Богатство-то богатство, – пробурчал Алекс, живо представивший себе быт в таких вот условиях. Как посуду прикажете мыть? Готовить? Горшки эти… – Я пойду с соседями пообщаюсь. Нет, тебе пока не надо, вид… сходим завтра в магазин готовой одежды, тогда и представим тебя.

– Эт да, – печально согласился англичанин, оглядывая свои одёжки, – в таком виде только в Пяти Точках щеголять, здесь так только прислуга ходит.

Разгладив щёткой трофейную одежду и нацепив на лицо любезное выражение, Алекс начал обход соседей. Лестница с поскрипывающими ступеньками, узкий коридор, в который едва проникает свет из окошка в конце коридора, массивная дверь, постучаться…

– Здравствуйте, я ваш новый сосед из шестнадцатой квартиры.

– Здравствуйте…

Достаточно формальное представление, несколько удивлявшее людей, в этих кругах такое не принято. Но поскольку попаданец имитировал выходца из более высокого класса, то… надо.

Повезло в пятой квартире, пожилая старушка, миссис Швепс, оказалась словоохотливой и приветливой.

– Заходите, молодой человек, заходите, – радостно суетилась невысокая полненькая бабка, – гости у меня не часто бывают, сама выбраться на улицу могу не часто – ноги больные. Так что развлеките старуху.

Алексей не успел опомниться, как уже сидел за столиком и пил душистый травяной сбор с вкуснейшими печеньями. От миссис Швепс ощутимо пахло старческими болезнями и давно немытым телом, но попаданец не обращал на это внимания, привык уже. От самого не розами…

Заметив на стене вышитые салфетки с модными у немцев нравоучительными изречениями, парень перешёл на немецкий.

– Ох, – всплеснула старушка руками, – так вы тоже из наших?

– Немного, – улыбнулся Алекс, – одни предки из Уэльса, другие из Германии.

– А откуда? – жадно спросила старушка.