Валентина Колесникова - Плененная льдом

– Твоя ведьма чертова тварь! – Керен ударил кулаком по… дереву? Я отчетливо слышала хруст веток, но… откуда ветки?

Встав с кровати, отбросив в сторону одеяло, я с ужасом поняла, что находилась в доме одна. Дилан и Керен стояли на улице, причем довольно далеко. Они ругались, что-то доказывали друг другу, а рядом с ними застыл Дьён и Риа. Судя по тому, как опустел дом, заходить внутрь они не хотели.

Почему я их слышу? Мужчины, несмотря на ругань, не повышали голоса – они грозно рычали, шептали, но делали это так, чтобы никто кроме присутствующих их не слышал. Так почему я их слышу? Так отчетливо, словно все происходит в этой комнате.

– Я закрыл деревню, – голос прозвучал со спины. Колдун сидел на широком подоконнике, перелистывал мои старые записи, забытые Риа, и молча разглядывал меня, – твоя подруга в другой комнате. Дилан и Риа временно не живут в этом доме. Никто не выйдет из деревни и не войдет до прибытия отряда из Ковена.

Мы смотрели друг на друга – я с ужасом, он с чувством отвращения. Взгляд пронзительный, острый… словно нож. Мне казалось, что колдун хотел убить меня прямо здесь, но почему не сделал этого? Чего же он ждет?

– Я не завидую тебе, – глаза мага изменились, наполнились желтизной, зрачок стал более узким. Мужчина мигом взял себя в руки, сделал глубокий вдох и успокоился, перебарывая внутреннего волка и возвращая себе человеческий облик, – по указу Ковена все, что представляет опасность, должно быть уничтожено, но каким-то образом ты смогла избавить волчицу от чумы. Такое без внимания не оставят. Не знаю, кто ты, Сэра, но если выяснится, что источником заразы была ты… что именно ты убиваешь все живое своим проклятым даром… Страдать ты будешь долго.

Я нервно сглотнула, невольно передернулась. Он лишь хмыкнул в ответ и продолжил:

– Там, в лесу, я видел ведьму с невероятным даром. Мне было любопытно, как быстро ты возьмешь его под контроль, но теперь я не уверен в том, что ты человек. Я видел тебя у Лирдера, спас от нежити… Сам не понимаю, зачем. Так что ты за тварь? Все время молчишь, но твои связки не поражены. Ты здорова, нет совершенно никаких отклонений, так может, хватит притворяться?

Я молчала. Была просто не в состоянии ответить, шевельнуться, подать хоть какой-то сигнал. Страх сковал намного сильнее, чем лед…

Маг злился, мое молчание выводило его из себя. Хоть внешне он казался спокойным, но в его глазах черти плясали с бубном. То еще зрелище…

– Я все равно все узнаю, Сэра. Я…

Договорить маг не успел. Входная дверь внезапно отлетела в сторону, с силой ударившись о тумбу. Пес не заставил себя долго ждать – псина молниеносно преодолела препятствие, придавила всем весом в кровати, облизала с ног до головы, а затем так же внезапно исчезла в соседней комнате. Судя по резкому всхлипу, там и лежала Риска… надо же, прям настоящая любовь. Но как не вовремя…

Кочевник больше ничего не говорил. Он молча встал с подоконника, забрал с собой листы исписанного мною пергамента, и вышел во двор, закрыв за собой дверь.

Надо бежать… бежать из деревни!

Ковен магов уже идет за мной… Он идет за Риской!

Встав с кровати, я тут же попыталась дойти до девушки, но перед глазами все резко потемнело. Вся комната мигом пошла рябью, а руки будто нащупали что-то в воздухе.

Барьер…

Присмотревшись внимательней, я увидела еле заметную блеклую преграду, нахмурилась при этом, очень сильно разозлилась и, сама не понимая зачем, с силой ударила по защите.

Барьер лопнул, будто мыльный пузырь…

Не такой уж ты и сильный маг, Кочевник.

Каждый шаг давался с трудом, но страх всегда был отличным катализатором. Несмотря на боль в животе, я все же добрела до комнаты, где лежала подруга.

Вокруг ее кровати сиял точно такой же магический барьер, а на полу были расставлены высокие синие кристаллы – они излучали свет, направляли его поток к волчице, которая вновь и вновь пыталась согнать с себя Пса, но тот ни в какую не хотел слезать с кровати.

Так значит войти можно, а выйти нельзя? Так барьер работает? Или выйти не может лишь тот, кто заперт?

– Что ты… как ты тут оказалась? – Риска выглядела мертвенно-бледной. Ее волосы потускнели, от рыжины почти ничего не осталось. Все тело стало невероятно худым, будто она многие месяцы голодала и почти ничего не ела. Потухший, безжизненный взгляд и… Слезы на подушке.

Открыв тумбу, что стояла возле кровати, я нашла клочок пергамента и грифель – тут этого добра всегда было много.