Марина Хеллсинг - Темный менестрель (СИ)

Когда он отбыл, я пошел к местной харчевне “Черных нуменорцев”. Ну не мог я безвылазно сидеть в башне, аки Рапунцель. Мне для собственного здравомыслия требуется живое общение. И пусть я довольно часто, навещаю во “снах” Ост-ин-Эдхиль, я хочу и простого разговора. Люди Востока с радостью приветствовали меня и стали распрашивать кто на сей раз к нам пожаловал. На мой ответ на вопрос, что это Назгул — они испуганно вздрогнули. Пришлось поведать им историю Хэлкара, а то единственный адекватный призрак, а его боятся до потери сознания.

Имя мне — Хэлкар, Назгул-король,

Гнев Саурона, Меч Саурона;

Имя мне — ненависть, имя мне — боль,

Память мне стала железной короной.

Проклят народом и королем,

Предано имя навеки забвенью...

Я — чернокнижник древних времен,

Ужас и смерть несущий в сраженьи.

Темная кровь на черных ступенях.

“...Инакомыслящий — значит враг!

Если не хочешь встать на колени,

Будешь убит — и да будет так!”

Память — как корни сгоревшей травы,

Станут от крови красными реки.

“Ангмар не хочет склонить головы

— Будь же он проклят — да сгинет навеки!”

...Мне никогда не забыть ни о чем:

В храме погасло древнее пламя,

Черное знамя со светлым мечом

Пало и втоптано в грязь сапогами;

Мертвые струны не зазвенят

— Лишь над пожарищем каркает ворон... — Что ж вы стоите? Убейте меня.

Или — боитесь, псы Нуменора?

— Назгул! — и страх по рядам, как ветер. — Я ведь один — так что же вы встали?

Верно, я — Назгул, и все же — смертен:

Ваши мечи же — из заклятой стали!

Сдвинуться с места никто не посмел:

Горькие мысли хлещут, как плети,

Ранят больнее мечей и стрел...

— Мой властелин! Я молю о смерти.

Знаю, ты скажешь — не вышел срок.

Память — каленым железом — не стынет;

Я не прощу — пускай я жесток,

Ненависть — имя мое отныне.

Мордорский воин, несущий Смерть,

Гнев Саурона, Меч Саурона,

Всадник-Отчаянье — имя мне месть.

Память мне стала железной короной.

Харчевня затихла, осмысливая сказанное, я же — сел за столик и попросил себе вина, да тарелку картошки. Лица этих людей я помню, правда Всадник уже не молод, зато является искусным бойцом-кавалеристом. Его сабли рубят головы врагам, стоит ему пронестись верхом на коне между противниками. Эх, скоро его не станет. Эльфы поэтому и не дружат со смертными, не понимаю: как с их хрупкой душевной организацией, Западные эльфы могут тесно общаться с людьми? Они же умирают постоянно, а ведь их считают близкими друзьями и успевают привязаться. Благо у синдаров с сильванами, да и моими нолдорами, контактов с людьми нет и мы процветаем, даже не смотря на кипиш устроенный Гортхауром. Дни бегства или Черные годы — так назвали это время. Эльфы бегут, бегут от страха в Митлонд — Серые Гавани под крылышко Гил-Галада, а оттуда уже и кораблями на Валинор. Еще немного и Эльфийский Союз распадется, ничего толком не сумев сделать, — не их же атакуют, а людей по ближайшим окрестностям (хотя нет, с эльфами стычки были, но мелкие). Даже Нуменор не трогаем, нам в их водах, тем более рядом с Валар — делать нечего, так — по немногу от посещаемых ими берегов Средиземья отщипываем. Все равно их поселений тут нет, одни только полудикие люди. Только чую я, Саурон скоро все-таки нарвется, если не на эльфов, то на нуменорцев. И что тогда?

====== Глава 15. Узрите же гнев Божий, жалкие смертные! (Падение Нуменора) ======

Накаркал, блин. Нуменорцы приплыли к Восточным берегам близ Мордора... Началось все в мирные дни на Нуменоре, дни правления Тар-Кирьятана Корабела, и сына его Тар-Атанамира; оба оказались людьми гордыми и алчными, и вместо того, чтобы безвозмездно помогать жителям Средиземья как прочие, желали поскорее обложить их данью. Именно с Тар-Атанамира все и началось: то был тринадцатый король, и при нем королевство Нуменора достигло своего наибольшего могущества за последние тысячелетия, придя к расцвету своего благосостояния, если не сил. Атанамир отказывался умирать до тех пор, пока не стал совсем беспомощным и не впал в маразм; и корону сыну во цвете зрелости не передал, как это было принято. Ведь правители Нуменора, чьи жизни были достаточно долгими, королевскую власть передавали своим сыновьям по достижении ими полной зрелости тела и духа. И только когда Атанамир помер, королем стал его сын Тар-Анкалимон, смотревший на мир примерно так же, как отец; во времена его правления народ Нуменора оказался расколот на два лагеря. Большая часть нуменорцев называла себя людьми короля, и в своей гордыне они отреклись от Эльдар и Валар. Другая и меньшая часть называлась Элендили — друзьями эльфов (кому конкретно они друзья?), ибо несмотря на то, что они оставались преданными королю и дому Эльроса, они желали сохранить и дружбу с Эльдар, и прислушивались к словам Валар — Повелителей Запада. Но даже они, сами себя называвшие Верными, не сумели полностью избежать дурного влияния, вследствие чего мысли о смерти серьезно беспокоили и угнетали их. Так благоденствие Западной Страны оказалось под угрозой, хотя могущество и великолепие ее продолжали возрастать. Нуменорцы и их короли по-прежнему сохраняли свою мудрость, и если даже они не любили Валар, то, по крайней мере, остерегались. Но страх перед смертью становился все плотней и материальнее, и нуменорцы старались откладывать ее до последнего. Именно в те времена начали строиться пышные усыпальницы, а ученые стали искать средство возвращения усопших к жизни, или хотя бы продления ее. Единственным результатом, однако, стало открытие способа сохранить тело мертвеца нетленным, и нуменорцы вскоре наполнили землю молчаливыми склепами, во тьме которых был заключен их навязчивый страх смерти. Я думаю, они скоро и до некромантии додумаются. Неудивительно, что смертные, так быстро стали слугами Саурона, эти кольца дают своего рода бессмертие, “Главное условие бессмертия — Смерть”, ха-ха. Бедный Хэлкар —единственный не жаждущий бессмертия человек... был. Ну, Моргомир и Кхамул, тоже ничего оказались. Когда девятнадцатый по счету король, принял скипетр своих отцов, он сошел с трона и поименовал себя Адунахор, Повелитель Запада, не пожелав брать себе имя на любом из эльфийских языков и запретив своему народу пользоваться ими в его присутствии. Тем не менее, в Списке Королей он был записан на высшем эльфийском, как Херунумен, поскольку так велела давняя традиция, нарушить которую короли не осмелились в страхе перед возмездием. Однако худшее было еще впереди. Ибо Ар-Гимильзор, двадцать второй король Нуменора, оказался ярым противником Элендили — друзей эльфов. В дни его правления Белое Древо лишилось должной заботы и начало потихоньку увядать; к тому же, король окончательно запретил пользоваться эльфийскими языками и сурово наказывал тех, кто выходил встречать корабли из Валинорской гавани, что по-прежнему тайно причаливали к западным берегам Нуменора. Основное поселение Верных вскоре оказалось у гавани Роменна; отсюда они продолжали плавать к северу Средиземья и общаться с обитавшими там Эльдар, подданными Гил-галада. Королям Нуменора было об этом известно, но чинить препятствий они не стали, поскольку им было только на руку, если Элендили покинут их земли и решат не возвращаться обратно. Командир Фаразон оказался человеком еще более беспокойным и жадным до власти и богатства. Он часто покидал Нуменор, сражаясь во главе армий нуменорцев на берегах Средиземья в попытках расширить их владычество над тамошними людьми, за это Ангмар его люто возненавидел; и Фаразон снискал славу бравого предводителя как на море, так и на суше. Так и вышло, что по возвращении в Нуменор он узнал о смерти своего отца и обрел сочувствие и поддержку людей; немалую роль в этом сыграло и то, что он привез с собой много награбленного в Средиземье добра, которое до поры до времени раздавал налево и направо. Последний наследный король к тому времени совсем зачах от тоски и вскоре умер. Сыновей у него не было, только дочь; именно к ней по законам нуменорцев должен был перейти скипетр. Однако Фаразон насильно взял ее в жены, совершив тем самым двойное зло, ибо по законам нуменорцев браки разрешались лишь при родстве не ближе троюродного. А когда они поженились, он отобрал у Мириэль скипетр и провозгласил себя королем, став называться Ар-Фаразоном. Ар-Фаразон Золотой стал самым могущественным и амбициозным изо всех королей, державших Скипетр Морских Повелителей со времен основания Нуменора, а правили им уже двадцать три короля и королевы, ныне покоившихся у подножья Менельтармы на своих золотых ложах. И видимо, однажды, сидя на своем резном троне в граде Арменелос, во всем блеске и великолепии, он мрачно задумался о войне, ибо в Средиземье он узнал о могуществе власти Саурона и его ненависти к Западной Стране. Нуменорцев Саурон люто ненавидел за деяния их предков и древний союз с эльфами и Валар. Теперь же, прознав о том, что Нуменор находится в зените своего могущества и благосостояния, Саурон возненавидел их еще больше. К тому же, он опасался того, что нуменорцы вторгнутся в его земли и лишат его владычества над Востоком. У меня эти люди, тоже не вызывали восторга, неблагодарные жадные твари.