Марина Хеллсинг - Темный менестрель (СИ)

И будет страшный бой, С мятежною душой. Ведь слово Мордор на устах, В сердца вселяет страх. Никто и никогда, Путей не знал туда. Там среди призрачных вершин, Горит Ородруин. Его недра дышат огнем, Словно пасти драконов, Сжигая безмолвную высь. И не подняться по склонам, Назло всем законам, Лишь только за воздух держись...

...Пропел я, увидев на полях Дагорлаг, очертания Черных Врат. Они Огромны! Не уверен, что на них хватит одной Алохоморы. Черные железные ворота, пресекали единственное свободное от гор и идеально ровное пространство Дагорлага. Горы были возведены магией, а само поле Дагорлаг, тоже было создано искусственно?.. Мы приближались.

Дозорные увидев нас, поспешили открыть ворота, и те со страшным скрипом стали отворятся. Через несколько минут нас повели в черные земли Горгорота. А вот и Барад-дур. Черная крепость действительно черная и огромная. Точнее, монументальность ей придает именно башня. Являющаяся, как наблюдательным пунктом, так и местом жительства командиров войск, и в первую очередь самого Гортхаура. Какой-то урук, вежливо! обратился ко мне на Всеобщем и повел в башню, взяв Сарна под узцы и передав его местному конюшему. А внутри весьма уютно, правда мрачновато и дело не в цвете стен и освещении — тут на диво с этим все в порядке, а в ощущении. Не Азкабан конечно, но “аура ужаса” тут тоже, буквально впиталась в камень. Оказалось, что Гортхаур выделил мне целый Верхний Этаж, а в условиях размеров башни... Это много. Настроение портило только наличие соседа сверху — самого Саурона. Это, мякго говоря напрягает. Но если он не будет топать Там, в своем боевом облике, то я это преживу. Осмотрев весь этаж, я остался доволен. Тут есть спальня, кухня или ее подобие, рабочая зона — а как иначе понять кучу верстаков и манекены? Уборная (офигеть), купальня (на вулканической земле-то?), и гостинная для встреч с начальством и подчиненными (догадался по монструозному трону). Итого: шесть разноразмерных помещений, расположенных по кругу и связанных между собой переходами, из которых гостинная ведет к лестнице в центре башни, расширяющейся вниз по спирали. Вершина лестницы наверняка выходит под крышу башни в смотровую, отчего выходит, что у Саурона имеется и такой незамысловатый чердак. Местная прислуга — человеческие женщины, что в некоторой степени радует. Урука я бы, при попытке коснуться моих вещей, убил бы на чистом рефлексе. Про еду я вообще молчу...

И так, что это у нас... Я с интересом рассматрива белую летучую мышь, висящую вниз головой и цепляющуюся за факелодержатель, благо самого факела в нем не было. К мыши была привязана какая-то записка. Я моргнул. Привет из прошлого: помнится у маглов была когда-то голубиная почта, у магов совиная, а тут нетопыриная получается...

Я протянул руку к мыши и та имела наглость меня укусить! Однако, лакнув из пореза всего-лишь одну каплю крови, она раскрыла крылышки, как бы позволяя забрать ношу, привязанную с двух сторон: к ее шее и хвосту. Это такой способ установления личности получателя? Занятно. Ну, и что тут у нас? Угу. Знак “глаза”, который здесь просто именуют Оком Повелителя, но мне влом это говорить, поэтому глаз, остается глазом. Сей знак, многозначительно намекает на того, кто мне эту записку отправил. В принципе, понятна цель такой корреспонденции, гонять подчиненных на вершину башни, ради пары слов, порой безсмысленно. А тут всего-то “Иди в Ородруин”, что я в том пекле забыл? Это он меня так послал? От эльфа к эльфу, это обычно именно так и звучит... Мне хотят устроить ритуальное жертвоприношение, бросив меня какому-нибудь Богу Огня, живущему на дне вулкана? Ладно, пойду.

Наброси на себя чары воздушного пузыря и охлаждающие, не забыв про отталкивающие всякий мусор (в данном случае капли раскаленной магмы); я вошел в проход, к которому меня сопроводил урук. Красно, горячо, шумно. Аннатар спокойно стоял на каменном выступе, и осматривал текущий ниже раскаленный поток. На выступе были кузнечные принадлежности. Почувствовав мое приближение, майар развернулся и осмотрел меня. — Ты взял с собой молот — это хорошо. В записке я забыл это упомянуть. — И зачем ты позвал меня в эту дыру? — Находиться здесь было крайне не комфортно, не огненная же я саламандра, что без огня жить не может! В качестве ответа, майар протянул мне, тыльной стороной ладони вверх, правую руку. Мое внимание привлекло кольцо. Простое, золотое, безо всяких рисунков и камней. Вот только, блестело оно как на солнце, что в нынешних условиях просто невозможно. — Оно не закончено. Я не могу нанести рунную вязь на него. ТЫ, участвовал в создании колец наравне со мной и увы, это влияет на результат. Если ты нанесешь руны, власть этого кольца над остальными, значительно возрастет. — Так это Единое. — Сказал я присматриваясь к желтому ободку. У кольца явно гипнотический эффект, что-то мне один амулетик припоминается... да и дневничок чей-то. — Вы его так назвали? Да. — И ты хочешь, что бы я его зачаровал? У меня нет желания его даже трогать. — Эта штука... Признаться честно, я ее побаиваюсь. Она до жути напоминает крестраж, вот только в нем не осколок души, а чужая Воля и прорва дармовой силы. — Тогда я прикажу. Прости, но без тебя, мой замысел невозможен. И не пытайся меня обмануть, это кольцо жаждут получить все, без исключения. — Аннатар сжал руку в кулак, слегка выдвинув вперед костяшку указательного пальца, того самого, на котором находилось Единое. Ash nazg durbatui’k, ash nazg gimbatul, — пронеслось в моей голове. Ах ты! Гул в голове все нарастал, и я не знал как его заглушить. Одна и та же фраза повторялась вновь и вновь, безостановочно. Я с возмущением взглянул на майар, но мой взгляд приковал золотой блеск и я не смог оторвать от него глаз. Ash nazg durbatui’k, ash nazg gimbatul — снова эта фраза. Онако я понял, что она, обрывалась на середине предложения. Я оглох... Я ничего не слышу! Только этот голос... Оборванная фраза... Мне стало интересно чем же она заканчивается, но ответа не услышал. Тогда я стал пытаться найти в потоке чужой Воли и этого громкого голоса, продолжение фразы, хоть какие-то отличающиеся слова, но это “Ash nazg durbatui’k, ash nazg gimbatul”, было единственным, что я слышал даже громче собственных мыслей. И я подумал, может это именно они, мешают мне услышать? Я замолчал... прислушиваясь.