– Пятьсот пятьдесят в высоту и одна тысяча восемьсот в длину. – Гордо сказал я, но все же задумавшись потер подбородок. – Но если человечество продолжит идти в данном русле и все в том же направлении, то придется делать еще один тайник в стене. Но не суть! – Я пробежался вдоль рядов с перышками схватил и свои любимые хвостики. – Я взял то что хотел, теперь ты.
Сзади заскрипел диванчик, и я поднял руку вверх все также не оборачиваясь.
– Нет. Я сам тебе все принесу. – Игривым голосом сказал я.
– Хорошо. – Диван снова скрипнул, видимо Киса улеглась поудобней и приготовилась перечислять. – Вон тот белый пожалуйста. Вон те черные. Пушок тот. Маску с ушками. И вон тот красный.
Я все схватил в последний момент подойдя к “тому красному”.
– Кисунь… – Опешил я, глядя на то, что стоит на полу.
– Что? – Мурлыкнула она, и я обернулся увидев, как она мирно лежит, подперев рукой голову.
– Это огнетушитель. – Я нервно усмехнулся. Мое извращенное демоническое воображение начало рисовать непристойные вещи.
Николь встала и подобно модели подошла ко мне. Каждый ее шаг по блестящему полу, вызывал у меня судорожный мур.
– Потому, что в процессе. – Томно протянула она, прикрывая ресницы. – Тебе мой сладкий, придется тушить, начавшийся пожар.
Она схватила меня за барсово достояние и у меня остановилось сердце. Я поддался вперед с целью как можно скорее сделать котят и исполнить предназначение, но она легонько толкнула меня в грудь.
– Неси сливки Мэтт.
Какой нахер Мэтт?!
– Я Отари-Хентат…
– Не важно. Я жду.
Киса развернулась и проследовала к стоящей у золотых статуй кровати. Пока она шла я не мог оторвать взгляд от ее восхитительной задницы. Прыгнув на шелковые простыни, она прокричала.
– Сексом сыт не будешь, но и сливками не натрахаешься. У тебя две минуты Мэтт!
Я посмотрел на свое поднятое достояние и разочарованно простонал. Бросив игрушки на пол, я схватил первый попавшийся белый халат и бросился по тайным ходам пирамиды. Благо сливки всегда были в достатке.
Вбежав одно из усыпанных золотом помещений, я спугнул с десяток белых котиков, пьющих из сливочного фонтана. Взяв медный кувшин, я набрал густые как сметана сливки и побежал назад.
Вбежав в спальню, я ощутил снова окутавшее меня возбуждение. Мое мурчало надрывно завибрировало, а глаза загорелись.
– Киса…
Николь одела костюм кошечки-совратительницы. Черный латекс сиял в свете факелов. Она стояла ко мне спиной, но это мало чем мне помогло. Достояние истошно заныло, и я ощутил, что, нарушая все правила ночной трансформации вот-вот приму облик кота.
Когда она сделала два маха бедрами в одну, потом в другую сторону и ее искусственный ЛЕМУРСКИЙ (как она узнала?!) хвостик, плавно качнулся, и я взвыл как несущий яйцо павлин.
Киса обернулась и поманила меня своим коготком. Маска на ее лице с черными ушками блестела россыпью маленьких бриллиантов.
– Иди сюда блохастый пидорас.
Даже не знаю, что лучше. Быть блохастым пидорасом или каким-то там Мэттом.
Николь
– О, да мой сладкий. Да! Да! Да! – Кричу я, шлепая Отари-Хентата по щекам, заодно проверяя плотность повязки на глазах.
Мой блохастый пидорас, прикованный наручниками к кровати, высунув язык, изображал слепую собачонку. Всегда мечтала заставить котика скулить. Хватаю его за его бубенцы, и слышу характерное шипение.
– Осторожней! – Блеснул клычком он.
Ударяю его плеткой по гладкой груди, оставляя на коже розовый след.
– Не смей перечить своей госпоже.
– Да, хозяйка. – Котэ высунул острый язычок, и я позволила ему облизать край плетки.
– Хочешь свои пушистики?
– Да Киса! – Взревел он, сокращаясь в судороге. – Неси сюда мои хвостики!
– Молчать! – Грозно рявкнула я, уподобляясь нашему преподавателю по истории живописи. – Сначала развлечется госпожа, а потом уже ее питомец.
МОЙ самец поставил ноги на кровать и приподнялся. Ему было интересно, что я такое задумала.
– Давай котят делать? Мне надоело. – Начал пытаться выкрутиться мужчина.
Я прыгнула на мягкую перину, заползла на Отари и дыхнув на его лицо горячим дыханием, сказала:
– Ты будешь делать только то, что я разрешу. – Я склонилась к его уху, ощущая, как котофей напрягся. – Я твоя хозяйка.
Его бубенцы снова оказались в плену моих коготков и он зашипел. Я, склонившись к его трансформировавшейся мордахе, тоже издала характерное:
– Щ-щ-щ… Слушайся мамочку. – Ударив его еще раз по щеке, я слезла с перины и проследовала к мраморному столу с кувшином и игрушками.
Читать дальше