Георгий Крол - Корректировщик. Остановить прорыв!

Ночевали мы в палатках. Засыпал я долго, всё пытался понять, какой логикой руководствовалось командование, когда снимало гарнизоны и оставляло всю эту мощнейшую систему совершенно беспомощной. Ладно, я понимаю, на заключительном этапе войны личный состав свели до минимума. Так войска уже находились чёрт-те где в Венгрии, Югославии и Греции. Но в сорок первом! Пусть даже фрицы на западном направлении вообще отошли за Вислу, а здесь на юге топтались у Прута! А тем паче что у фронта и так забрали мехкорпус и несколько стрелковых дивизий. Значит, резервов ноль, та же 176-я сд держит фронт 100 км, вместо положенных 12–20.

Заснул я уже под утро. А в шесть наш тиран растолкал всех, и после быстрого перекуса мы поехали дальше. Через мост проскочили быстро, а вот дальше опять встали. Мишка полез наружу, я за ним. Там, возле мотоциклетки ГАИ, стоял сержант и беседовал с народом. Как оказалось, дорогу очищают для проезда большой колонны автобусов с детьми, направляющихся в летние лагеря. Задержка на полчаса, не больше. Собственно, длинная змея «Икарусов» с названиями пионерлагерей на боку уже пылила к мосту.

Все наши столпились рядом с гаишником. Кто, пользуясь случаем, курил. Кто просто смотрел. Когда забубнила рация на плече у сержанта, дёрнулся только я. Просто голос был нервный, хоть слов я и не разбирал. Зато сержант побледнел и выскочил на дорогу, глядя в другую сторону. Я посмотрел туда же. Над дорогой клубилась пыль. И что-то во мне опять дёрнулось.

– Что там, сержант?

Я говорил с «командными» интонациями, гаишник даже не дёрнулся на такое обращение.

– В Сороках пьяный водитель на «ЗИЛе» сшиб пешеходов. Попытался уехать и снёс с дороги легковушку. Та влетела в витрину магазина. Много пострадавших. Водила впал в панику и несётся, сметая всё на пути. Сейчас едет сюда.

Мозг работал быстро и чётко.

– Оружие есть?

Сержант растерянно покачал головой. Чёрт! В туче пыли уже отчётливо видны контуры грузовика, вихляющего по дороге на полной скорости. Времени на раздумья не осталось. Я прыгнул в кабину «ЗИСа». Мотор завёлся сполоборота, и я рванул вперёд. «Урал» в данной ситуации был бы лучше, но он стоял позади, и развернуться я не успею. Подставлять борт в данной ситуации тоже смысла не было, и я просто направил машину в лоб. В последнюю минуту этот урод попытался свернуть, но не успел. Удар вышиб из меня сознание почти мгновенно. Единственное, о чём я успел подумать, – это о маме. Она так ждала, когда же я перееду жить к ней!

Я плыл. Во всяком случае, меня покачивало. Волны, правда, какие-то разнокалиберные и вообще квадратные. А, собственно, откуда тут волны? Сознание медленно возвращалось. Так! Мишка уговорил меня поехать с ним на реконструкторский фестиваль, или как это у них называется. Мы выехали утром, потом нас остановил гаишник… Авария! Я направил машину в лоб пьяному водителю, чтобы он не въехал в колонну автобусов с детьми. И сейчас меня… несут? Ну точно. Меня несут на носилках. Только вот почему? Ведь «Скорую» вызвать проще.

Над головой загудели моторы, и меня очень быстро опустили на землю. Можно сказать уронили. На пару секунд я, похоже, отключился. Вот черти. Так не спасут, а ещё больше покалечат. Я попытался открыть глаза и встать. Кто-то прижал меня к земле, и хриплый голос сказал мне в ухо:

– Лежите, товарищ лейтенант! Если нас «мессеры» заметят – всё, кранты. Начнут охоту, сволочи. И где наши истребители носит!..

Дальше последовало бормотание. Тихое, но вполне разборчивое. На великом и могучем русском языке. А я от удивления разом открыл глаза. Первое, что увидел, – заходящее солнце и дым. Рядом лежал боец с погонами сержанта и придерживал меня рукой, не давая встать. А в небе пронеслись два хищных самолёта с тонкими фюзеляжами и крестами на крыльях. Я снова закрыл глаза.

То, что это не игра, я понял. Если точнее, то не понял, а просто знал. Ну, не стал бы Мишка таскать меня, потерявшего сознание, по игровому полю весь день. Ведь авария была утром, а сейчас уже темнеет. Да и вообще. Шумовой фон появился раньше, практически с первой секунды. Например, грохот взрывов в паре километров от нас, уханье орудий, рёв моторов над головой. Да и, кстати, «мессера» в таких играх не участвуют. А ещё лежащий рядом сержант. Он точно воевал, и воевал уже не первый день. Тому, кто понимает, это видно.

А вот чего я не понимал – как я тут очутился?! И что конкретно происходит. Что ж, для оценки ситуации нужна информация. Я попробовал заговорить. Не вышло: в горле суше, чем в пустыне. Попытался сглотнуть – куда там. Но мне позарез нужно понимание обстановки.