Квилессе - Драконья кровь

Все; дальше идти нельзя. Я почти слышал, как людоед, прячущийся от меня в паре шагов, затаил дыхание. Если я ступлю еще раз, он кинется. Меня им не одолеть, но вот наш трусливый паж вполне может стать им обедом, пока я буду кататься в дерьме с нападавшим.

Людоедка удивленно вскинула брови.

– Убила? – переспросила она. – Но я ведь тоже человек. И ты пришел сюда за тем же – убить. Так чем ты лучше меня? Кто ты такой, чтобы осуждать меня?

– Рот закрой, – грубо перебил я её. – На меня твои штучки не действуют. Слышал я таких болтунов в своей жизни, и предостаточно.

– Ого! Какой грозный! – Захихикала она, снова вываливая свой толстый язык меж беззубых десен. – Значит, мне не удастся уговорить тебя?

– Нет, – отрезал я, краем глаза рассматривая подозрительную кучу. Нужно заставить его выскочить, и тогда я прирежу его. И эта красотка никуда не денется…

– А твой человек? – произнесла людоедка, опускаясь на колени прямо в липкую грязь на полу и пригоршней черпая зловонную жижу. – Может, он согласится поговорить со мной? За умеренную плату? Я заплачу.

Сначала я не понял, о чем она говорит, думал, она над нами издевается. Но людоедка, немного помесив в руках дерьмо, протянула его нам, и в свете факела я увидел золото. Под слоем нечистот, останков волос, шерсти и перьев, соломы находилось Драконье золото, драгоценные камни. Мы были в самом сердце замка.

– Возьми, – продолжала людоедка, обеими руками рассыпая перед нами монеты. Это было странное, жуткое и богатое зрелище одновременно – в грязных руках нищенки несметные сокровища, столько, что у любого нормального человека помутился бы разум. – Возьми сколько захочешь. Только отпусти меня… или помоги унять того, второго, который крушит там все – слышишь, он разламывает мебель? Я отдам тебе все; все умерли, и я теперь хозяйка всему этому. Мне все это не нужно, а тебе может пригодиться, – она выловила нитку жемчуга из зловонной липкой кучи, слегка потерла его о свое платье и протянула мне. – Вот драгоценные камни. Золото. Не хочешь? Тогда я могу дать тебе такое чудо, о котором ты даже не слышал – кожа Дракона. Знаешь, как это прекрасно?! Думаешь, мы убили их, чтобы съесть? Нет; Драконы омерзительны на вкус. Мы выкинули их туши сразу после того, как освежевали. Мы содрали их кожу и сделали из неё одежду – хочешь посмотреть?

Не дожидаясь моего согласия, она подскочила и принялась сдирать с себя вонючее тряпье.

– Вот, смотри! Хочешь?

На миг я рот раскрыл, пораженный.

Людоедка, избавившись от тряпок, стояла передо мной.

Она оказалась не такой уж толстой – на самом деле, на ней было намотано много ткани. Но не для того, чтобы согреться, о, нет! Здесь, в подземелье, было очень влажно и тепло, видно, от процессов гниения. Тряпками была защищена от грязи её драгоценная одежда из нежной кожи молодой Драконихи, чем-то напоминающей кожу рыбы из семейства осетровых. Это было очень красивое коричнево-золотое платье, короткое, до колен, с корсажем, зашнурованным тонко выделанными Драконовыми усами, с крупными чешуями вдоль шнуровки, с ажурными рукавами, искусно выкроенными из гребня. Кожа была выделана так аккуратно и хорошо, что не потеряла своего блеска и была мягкой, как ткань.

– У меня есть еще, – горячо говорила она, вертясь перед нами, принимая какие-то странные позы, поглаживая себя руками по груди – господи, да она пытается совратить нас, догадался я, – зеленого цвета! Плащ с золотой застежкой и сапоги с пряжками! Мы иногда продаем кожу Драконов – поверь, находятся желающие купить её! – и ценится она очень высоко! Чего ты хочешь, скажи? У меня есть все, что тебе только может пригрезиться. Я знаю, ты хочешь служить Дракону – зачем?! Что он может тебе дать? Ничего. Лишь малую толику своих сокровищ. А я могу отдать все. Весь замок. Забирай. Мне не жаль.

Ты смог бы стать Императором, здесь достаточно денег для того, чтобы стать равным Летающим! Замок почти цел; тебе не придется его даже отстраивать. Ты будешь важным господином. Принцы будут кланяться тебе, как равному.

Мой паж опустил факел; он стоял, вытаращив глаза, словно медовый блеск кожи затмил ему разум, и еще миг – и он шагнул бы к вертящейся женщине.

– Стой! – рявкнул я, отпихнув его назад. – Я убью тебя, не раздумывая, если ты сделаешь еще хоть шаг. А ты заткнись и прекрати вертеться. Я не баба, и ты меня не соблазнишь тряпками и нарядами. Прикройся, – я подцепил носком сапога её тряпки, брошенные мне под ноги, – платье, конечно, хорошо, но даже в нем ты не красавица. Смотреть жутко.