Cyberdawn - Прекрасный старый мир [СИ]

И отправился я по наставникам, собирать информацию по “литературе потребной”. Со всеми было быстро и просто, только Добромира Ясоновна, орлиным глазом углядев эфирострелы, ухватила меня под руку и оттягала на стрельбище. Ежели бы я сопротивлялся, это бы не помогло, но я не сопротивлялся, признавая разумность: “привыкнуть, почувствовать, приноровиться”.

— Далече служба шлёт, Ормонд Володимирович, коль не секрет? — по окончании стрельб полюбопытствовала Добромира, подтвердив делом, что она ещё и дама, при всех своих прочих достоинствах.

— Недалече, Добромира Ясоновна, Новоград, — не стал делать тайны я.

— И вправду недалече, да и други они нам. Но цербика возьмите всё же, добрый вам совет, — указала она на совсем маленький шестизарядный пистолетик на кинетическом импульсе.

— Так и намеревался, но и вам благодарен за совет и подтверждение, что не пустыми мыслями маюсь, — поклонился я, на что и Добромира раскланялась.

А за пару минут до одиннадцати стояла моя вымытая, побритая и деловая персона у ворот Управы. Мобиль чуть в стороне от управы приоткрыл дверь, явил добродумовскую рожу, коя совершила пригласительный жест. А уже в движущемся мобиле Добродум передал мне стопку бумаг, упрятанную мной в сейф-саквояж, теперь документы эти были моей работой, доколе Лешему не понадобятся.

Тем временем, мобиль отъехал несколько на окраины Полиса, где находился воздухоплавательный Порт Вильно. Мобиль закатил на территорию и довольно близко подкатил к легкому пассажирскому самолёту о двух винтовых моторах. Метров с дюжину длиной или около того, оценил я.

— Летать не боитесь, Ормонд Володимирович? — злокозненно поинтересовался Добродум.

— Откуда ж знать мне, Добродум Аполлонович? — сварливо вопросил я, чуть не брякнувший “нет”. — По всему если судить — нет, а как будет — посмотрим. Может, попрошу вас за руку меня подержать, — не без яда завершил я.

— Сами справитесь, — бессердечно отмахнулся Добродум, направляясь к самолёту.

Внутри же места было не много, но и не мало, пара удобных диванов друг напротив друга. На один Добродум тут же плюхнулся, предложив мне подремать на другом. На что я угукнул, но призадумался.

— Что за думу мыслите, Ормонд Володимирович? — беспардонно вторгся в мои мысли леший через минуту.

— Да вот понять не могу, Добродум Аполлонович, — не стал скрывать я. — Рельсы и вагоны. Трамваи на электричестве есть, так отчего ж Полисы сетью железных дорог не соединены? И выгодно сие, вроде как. А в истории таковое и не отражено, — задумчиво протянул я.

— Хм, да, в гимназическом курсе, как я помню, нет сего курьёза, — хмыкнул Леший. — Были у данов пути железные, как вы говорили, но прижились лишь у них.

— А что так? — заинтересовался я.

— Пейзане, — хмыкнул собеседник. — Причём свои, никак их не отучить было, что железо путей воровать не стоит. Не сказать, что всё уж совсем разворовывали, но бывало частенько. А там и аэростаты распространение получили, а они, Ормонд Володимирович, при всех прочих равных выгоднее, да и издержек не требуют.

— Благодарю, Добромир Аполлонович, любопытно было, — честно поблагодарил я.

— Пустое, — отмахнулся Добродум. — Подремлите, и я подремлю, лететь нам ещё часа три, не менее, — выдал он и почти мгновенно засопел.

Я подумал, да и присоединился к лешему в этом благом начинании.

Проснулся я, когда воздушное судно заходило на посадку. Добродум уже не спал, листал какую-то книжонку. Несомненно, порнографического толка. Или беллетристику какую, тоже возможно. Пробуждение моё и пожелание доброго дня он отметил кивком и бурком (довольно, нужно отметить, резонным), что ночь глубокая.

А тем временем самолёт приземлился, и наша двоица направилась к выходу. Темень стояла проглядная, по причине как фар встречающего нас мобиля, так и неких лампочек на самолёте. Да и сам воздушный порт был пусть и скудно, но освещён всяческими фонарями.

Мобиль был как мобиль, воздушный порт как порт, а импортность встречающего нас типа (всего одного, поругание и неуважение, проворчал я мысленно) была чисто умозрительный. А так, рожа как рожа. А он ещё и водитель, отметил я очевидный факт, помещаясь с Добродумом во встречающее авто.

По дороге, сам Новоград видимый в окна мобиля от Вильно отличался не столько устройством (всё те же снабжённые садами привольно раскинувшиеся жилые районы), сколько архитектурой и даже материалом: из виденного, пусть и в неярком освещении ночной иллюминации, тут было более “славянского”, нежели эллинического. Например, особняки были нередко снабжены обширными и изощренными деревянными панно. Разглядеть в деталях возможности не было, но и виденное впечатляло как объёмом, так и тонкостью работы.