Виталий Останин - Стратег [СИ]

Ему ведь нужен был я. Поэтому он и создал давку у передового лагеря. Понимал, что, увидев размеры его войска, я однозначно помчусь в штаб, чтобы попытаться разработать стратегию противодействия новой угрозе. И послал туда мобильный отряд конницы.

А вот после этого, видимо, когда мое бессознательное тело доставили в город, он приказал отступать. И вот с этим у Ля Ина получилось хуже, чем с наступлением. Войска стали перемешиваться, сталкиваться друг с другом. В какой-то момент Мытарь, уже собравший вокруг себя новый штаб и уведомивший капитанов о моей пропаже, сообразил, что численность войск противника не настолько возросла, как он пытается нам показать.

Он отправил Гань Нина с его ударной конницей на разведку. Пират обогнул сражение, вышел во фланг «огромной армии» и увидел, что не такая уж она и большая. Солдаты двигались в очень рассредоточенном строю, а чтобы не потеряться в темноте, были связаны копьями. То есть один брал копье под острие, второй за пятку, и таким вот макаром они маршировали.

Сотня Гань Нина ворвалась в эти разрозненные порядки врага с фланга, откуда никто не ждал атаки. Перепугала бедных копейщиков, которые в таком построении даже отпора не могли организовать. Порубила бегущих и вернулась с докладом к Секретарю. Тот получил подтверждение своим подозрениям и передал общий приказ переходить в контратаку.

Центральные порядки войск Ля Ина держались дольше всего — они ведь не изображали из себя вдвое возросшую численность. Их опрокинули спустя час жестокого и очень кровопролитного боя. Потом все пошло уже полегче. Разрозненные войска, цель которых была напугать нас, толкового сопротивления оказать не могли, бросали фонари и строились в привычные порядки. В результате все запутались и перемешались, и еще пару часов битва шла в режиме «все против всех». В основном, конечно, «friendly fire» происходил у синьдунцев, но и мы несли потери от «дружеского огня».

Так, сильно выдвинувшийся вперед отряд мечников оказался зажатым между сразу тремя подразделениями врага. Завязалась рубка, в которой солдаты видели только рядом стоящих товарищей и точно знали, что свои — это они. А кто там дальше вокруг — бог весть!

В полутора сотнях шагов от них вышел из леса отряд моих тяжелых арбалетчиков и увидел мутное темное пятно, в котором угадывалось очень много людей, идущих, как казалось, прямо на них. Капитан арбалетчиков решил, что в той стороне своих быть не может, приказал построиться в боевые порядки и начал гвоздить в темноту.

Они расстреляли весь носимый боезапас, после чего отступили на исходную позицию. А утром, когда битва закончилась, и командиры начали собирать информацию об отсутствующих подразделениях, мечников нашел разведчик. Все пятьсот человек были убиты арбалетными болтами с клеймами поянских мастерских. Как и их враги — арбалетчики перебили четыре отряда. Без малого две тысячи человек.

— У Ваньнан еще собирает сведения о потерях, — закончил свой рассказ Воин. — Но уже сейчас понятно, что в ночном бою мы потеряли не менее пяти тысяч человек только погибшими.

Впору было за голову хвататься! Десятая часть моей армии погибла, а мы даже до стен не дошли! Хорош, Стратег, нечего сказать!

— Что у врага? — уточнил я, держа на лице маску бесстрастности.

— Сложно сказать, брат. Точно не меньше, чем у нас. Сейчас доберемся до штаба, может, у Секретаря уже больше информации.

В штабе, расположенном в центре основного лагеря, обнаружились и Мытарь, и Пират, и даже Прапор. Амазонка, как мне сказали, занималась внешним периметром, то есть отлавливала не успевших убраться за стены города солдат врага.

Меня все приветствовали бурно и радостно. Только Секретарь вел себя сдержанно, а остальные разве что не прыгали. Я тоже чувствовал себя так, будто вернулся из долгой и утомительной командировки домой. Странное чувство…

Всех, конечно, интересовало, как мне удалось выбраться из плена, и я выдал им урезанную версию, в которой был невероятно крут, а демон мне, конечно же, не помогал. Фиг его знает, как отреагируют подчиненные, когда узнают, что их начальник — частично одержимый.

После моего рассказа наконец перешли к докладам о состоянии дел.

— Шесть тысяч восемьдесят три человека убиты, — отчитался У Ваньнан, когда я спросил его о точных цифрах потерь. — Девять тысяч шестьсот два человека ранены, из них двести одиннадцать тяжело и, по словам Матушки И, до вечера этого дня не доживут. Остальным нужен уход. Почти семь тысяч смогут вернуться в строй уже через три-четыре дня, остальным понадобится больше времени. Я распорядился отправить их с обозом в Поян.