Сергей Чехин - Дядя [СИ]

– Пообещай мне, - шепнул Трофим. – Больше никаких нарушений.

– Честное пионерское. – Товарищ отсалютовал и звонко рассмеялся. – Расслабься.

– И не скачи сюда каждый день. Зачастишь – и Гильдия рано или поздно узнает, из-за чего ты постоянно ошиваешься у черта на куличках. Вернее, из-за кого.

– Ну хватит! – Он хлопнул напарника по плечу. – Как мой папа, ей богу. Буду вести себя хорошо, делать уроки и кушать кашку.

Трофим резко повернулся и ткнул Даню пальцем в грудь.

– Хватит паясничать! Тебе весело? Мне – нет! Я только что вытер ноги о то, во что свято верил все эти годы!

Хотел добавить: «И не только ради тебя», но вовремя прикусил язык. Товарищ посерьезнел и смиренно склонил голову.

– Брат, не кипятись. Я на нервах, вот и веду себя как дурак. Думаешь, мне легко? Я не хочу на Тартар.

– Я все понимаю, но если крепко облажался – постарайся не отсвечивать.

– Железно!

Гулко ухнул совун. Трофим вздрогнул и непроизвольно потянулся к поясу. Огляделся. Дети мирно спали, костер горел, поблизости никто не шастал. По ощущениям прошло минут десять, не больше. Вяло причмокнув, гид погрузился в тревожный сон.

Сперва он подумал, что не туда попал. Взрыв сверхновой или схлопывание черной дыры сбили прицел, и странник оказался на совсем другой планете. Но вон Даня махнул рукой, вон Эра загорает на пирсе. Откуда здесь взялся пирс, черт возьми? И домик явно юнарской архитектуры на берегу. И роскошная белая яхта с энергетическим парусом. И старомодный робот-дворецкий, похожий на самовар с ножками.

Он подковылял к пришельцу и протянул поднос из чистого золота.

– Гость опознан, авторизация одобрена, приоритет доступа - высокий. Добро пожаловать. Закуски. Напитки. Массаж.

Трофим обогнул назойливую железяку, быстрым шагом подошел к другу и молча указал на постройки. Даня поднял руки и тоном застуканного с любовницей мужа произнес:

– Я все объясню.

– Да ты издеваешься! Второе правило: никакого транзита технологий! Совсем с ума сошел?!

– Ну перестань. Эридий необитаем, немного полезных штуковин никому не навредят.

– Эридий? – Трофим изогнул бровь.

– Надо же как-то назвать эту дыру. Эридий - значит мир Эры. Красиво, правда?

– Нет, ты точно смерти моей хочешь.

– Да брось. Все таскают контрабанду. Немного тут, немного там. Бесконечная туалетная бумага, атомарный нож, зубная щетка с эффектом массы… Безопасные, но приятные в быту мелочи.

– Господи… Нам точно крышка.

– Не паникуй. – Даня приобнял товарища за шею и заговорщицки прошептал: - Я в Гильдии не первый год. Никто ни о чем не узнает. Только если кто-то - даже не знаю кто - не настучит.

– Не настучит, - проворчал Трофим. – Черт, я теперь пособник отступника.

К спорщикам подошла Эра, соблазнительно покачивая поджарыми бедрами. На ней был тартазийский купальный костюм, а тартазы недаром прослыли самой, кхм, раскрепощенной расой из известных. Близость принцессы вгоняла парня то в жар, то в холод, и он вмиг забывал обо всем на свете.

– Спасибо, - сказала она и томно улыбнулась. – Здесь здорово.

– Не за что. – Юный странник вцепился в галстук и стиснул зубы.

– Навещай нас почаще. Втроем веселее.

Девушка произнесла это таким тоном, что Трофим едва не задохнулся. Товарищ ревниво толкнул его в плечо и хмыкнул.

– Не дрейфь, братишка. Я меру знаю, никто не хватится.

Хрустнула ветка. Парень встрепенулся и завертел головой. Хруст повторился. В роще кто-то ходил, но издали не разобрать. Звук приближался, непрошенный гость явно брел на огонь.

– Ребята, тревога! – Дядя схватил обугленное поленце и поднял над головой. – Вставайте!

Дважды повторять не пришлось. Тут им не кроватка в родном Доме, а чужая планета, полная опасностей и непонятных штук. Первым вскочил Вася и шустро спрятался у взрослого за спиной. Пиджак сидел на нем как пальто и не мешался под ногами. Алина же запуталась в длинных полах и чуть не грохнулась в костер, благо спутник успел схватить ее за руку.

– Смотрите в оба!

– Там! – крикнула девушка.

– И там тоже!

Гид обернулся. В предрассветных сумерках показались сутулые фигуры. Они медленно выбредали из густого тумана, дергая головами и подволакивая тощие ноги. Тихо позвякивали кольчуги, скрипела кожа, слышались протяжные стоны.

Вдруг один резво подался вперед, вытянув перед собой руки. Пламя осветило темно-коричневое ссохшееся лицо, пустые глазницы и раззявленный рот с вываленным черным языком. Пахнуло гнилью. Племянница заверещала не своим голосом и бросилась наутек, но была поймана за плечо и усажена рядом с костром.