Иван Оченков - Смоленский поход (СИ)

— Ладно, созывай заседание своего риксрода. Сдается мне, я знаю, как поладить с этим старым ярлом.

— Он тебя не очень то жалует.

— Я его семейку тоже.

— Кроме прекрасной Ульрики?

— Густав, ты пошляк!

Ответом мне был заразительный смех юного шведского короля, к которому нельзя было не присоединиться. Отсмеявшись, Густав Адольф решительно поднялся.

— Как хочешь, Иоганн, но я не могу позволить, чтобы ты оставался здесь! Ты член нашей семьи и немедленно отправишься со мною во дворец трех корон.

— Вот еще, если бы там меня ждала Катарина, я бы и секунды не помедлил, а так… ну что мне там делать?

— Королева мать будет рада тебя видеть.

— О, я полагаю, мы прекрасно увидимся с ней завтра.

— Завтра?

— Ну, разумеется, завтра! Мы выспимся, переоденемся в парадные кафтаны и с помпой отправимся к дворцу «Трех корон». Заодно твоим подданным будет на что посмотреть.

— Не знаю, наверное, ты прав, но мне чертовски не хочется расставаться.

— Что за беда? Переночуй здесь, пусть придворные сами готовятся к приему.

— Ты думаешь?

— Почему нет, я расскажу тебе, как брал Смоленск, Ригу, другие города…

— Ты просто змей искуситель!

— Не преувеличивай. Кстати, ты пробовал русскую медовуху? У меня есть еще немного…

Мы проболтали с Густавом Адольфом до полуночи. Я рассказывал ему о своей жизни в Москве, о том как проходили выборы царя. Но главное о походах и взятии крепостей. Осада Смоленска вызвала в юном короле восхищение, а внезапный налет на Ригу привел в полный восторг.

— Боже, Иоганн, отчего я не служу у тебя хотя бы фендриком! — Воскликнул он, немного хмельным голосом, слушая очередной мой рассказ.

— Наверное, потому что ты король и главнокомандующий.

— О, друг мой, ты не знаешь о чем говоришь. Иногда мне кажется, что последний королевский крестьянин имеет больше свободы, чем я. Шагу нельзя ступить, чтобы не попасть в старинные привилегии или древние вольности. На всякое дело, даже самое ничтожное, нужно одобрение риксдага. Денег в казне вечно нет и что самое ужасное, им просто неоткуда взяться. Швеция бедна, словно церковная мышь!

— Ну, дружище, не прибедняйся. У меня дела ничуть не лучше. Для виду мне все кланяются, но стоит отвернуться того и гляди воткнут нож в спину. Я и на войну убежал, чтобы не видеть спесивых боярских рож.

— Да, понимаю. Я «люблю» своих аристократов ничуть не больше чем ты. И тоже хотел бы убежать от них. Я жажду войны, рыцарских подвигов, а приходится заниматься черт знает чем!

— Вроде подделки монеты?

— О чем ты?

О том, что в Стокгольм перевезли все инструменты с Новгородского монетного двора и печатают монеты из всякой дряни с именем Василия Шуйского.

— Клянусь честью, мне ничего об этом неизвестно! — Удивленно воскликнул король. — Я бы никогда на такое не решился, ты ведь мне как брат. Ты веришь мне?

— Верю, брат! Тебе как себе, даже больше, но вот нашему другу Акселю не слишком.

— Наверное, ты прав, — сокрушенно покачал головой захмелевший Густав, — но, не сердись, я прикажу немедленно прекратить это!

— Было бы недурно. Впрочем, если бы ты взялся помочь мне в деле чеканки монет, я бы и не подумал сердиться.

— Помочь?

— Ну, да, помочь. Отпусти несколько человек мастеров со своего монетного двора с тем, чтобы они научили моих мастеров. Ведь ужас что за деньги они чеканят.

— Да, ты прав, я видел что у вас за монетки. Такие маленькие…

— И даже такие маленькие серебряные монетки очень велики для моих новых подданных, так что я хочу, что бы монеты чеканили из меди.

— Но ведь в России нет меди?

— И серебра тоже нет, но медь я буду покупать у тебя. А еще отличное шведское железо. Довольно богатеть только тем, у кого есть этот презренный металл по божьему недосмотру именуемый благородным. Медь и железо, вот основа нового мира и он будет принадлежать нам!

— Хорошо сказано, брат мой, а что у тебя есть на продажу?

— О, Густав, Россия очень богатая страна. В ней есть хлеб, сало, кожи, пенька, пушнина и много чего еще. Но помимо этого через мои земли идет путь в Персию и Индию. Ты себе не представляешь, сколько там всего!

— Не может быть, — икнув, пьяно проговорил король, — а почему мы еще не там?

— Потому что для этого нам нужен мир! Причем весь.

Увы, Густав был уже неспособен оценить мою иронию и, уткнувшись лицом в стол, тихонько заснул. Выйдя из комнаты и поманив рукой Романова и Буйносова, я велел им перенести короля на постель. Надеюсь, он утром не забудет своих благородных обещаний. Все-таки бедолага-кузен довольно вовремя умер. Хоть и жаль, что не застал Катарину с сыном, но отсутствие Акселя дорогого стоит. Нужно ковать железо пока оно горячо и не отходить при этом от кассы.