Иван Оченков - Смоленский поход (СИ)

— Вышла подышать свежим воздухом? — спросил я у девушки.

— В каюте скучно, ваше величество, — отозвалась Эльза.

— Ты хорошо переносишь качку.

— Я дочь рыбака.

Я еще немного постоял, не зная, что ей сказать, пока она сама не подала голос.

— Вы что-то хотели спросить?

— Пожалуй, да. Скажи мне, ты говоришь хоть немного по-шведски?

— Понять смогу.

— Отлично, а что вообще умеешь?

— Все что необходимо хорошей жене. Готовить, шить, стирать.

— Грамоту знаешь?

— Немного. Обычно женщин у нас не учат грамоте.

— Но ты научилась?

— Да, ваше величество, а зачем вы спрашиваете?

— Пытаюсь решить, что с тобой делать.

— Понятно, еще я разбираюсь в травах и действительно немного могу лечить.

— У кого ты научилась?

— У матери. Читать и писать тоже.

— Не слишком распространенное умение для жены рыбака, не так ли?

— Она не всегда была женой рыбака.

— Вот как, кстати, а где она?

— Она умерла два года назад.

— Печально, а отец?

— А отец, когда меня обвинили в колдовстве. Меня не отпустили даже на его похороны.

— Ты так спокойно об этом говоришь.

— Я уже выплакала все свои слезы, ваше величество.

— Да уж, досталось тебе…

— Видно судьба такая, а что вы сделали с вдовой Краузе?

— С Ирмой-то? Замуж выдал.

— Что! За кого?

— О… не завидуй, — засмеялся я, — вдова еще не раз пожалеет, что не утонула.

— Я не завидую, я ненавижу ее!

— Пожалуй, у тебя есть на это причины, но не думай о ней. Вряд ли вы когда еще увидитесь.

— А что вы собираетесь делать со мной?

— Еще не знаю, но если ты и впрямь умеешь лечить, то, вне всякого сомнения, пригодишься мне на службе.

— Вы предлагаете мне службу?

— А почему нет.

— Но я же… вы разве не боитесь ведьм?

— Что за вздор! И вот что прекращай все эти разговоры про ведьм, и Каупушу с семейством скажи, чтобы помалкивали. Чем меньше людей будет знать о твоей судьбе, тем лучше будет для тебя самой. В Швеции могут отправить на костер ничуть не хуже чем в Риге, а в Москве народ и вовсе простой. Заострят колышек и поминай как звали.

— Вы не ответили.

— На что? Ах вот ты про что, да, я не боюсь ведьм, более того, я не верю во всю эту чушь со службой дьяволу, вальпургиевыми ночами и черными мессами. Рогатый достаточно силен чтобы обходиться без помощи сумасшедших старух верящих в то, что могут обращаться в черных кошек. Так что иди в кубрик к Каупушам и выбрось эту ерунду из головы.

Проговорив это, я развернулся и отправился к себе, но переступая через комингс я повинуясь внезапному чувству повернул голову и едва не вздрогнул. Эльза стояла на прежнем месте, смотря мне вслед. Вышедшая в этот момент из облаков луна, на мгновение осветила ее лицо, показавшееся мне таким зловещим, что в пору было пожалеть о ее спасении. Особенно выделялись на нем ставшие просто черными глаза. Сморгнув, я снова посмотрел на девушку и наваждение исчезло. Ни зловещего лица, ни черных пронизывающих глаз, ничего. Увидев, что я смотрю на нее, она сделала книксен и убежала. Фу, похоже, у меня глюки. Девчонка, наверное, обиделась на мое невнимание и решила, что это оттого, что я боюсь нечистой силы, вот и завела этот дурацкий разговор. Откуда ей знать, что у меня в Швеции жена и теща, причем обе в коронах. Против этого тандема любая ведьма все равно, что дите малое. Разжуют, выплюнут и фамилию не спросят.

Стокгольм встретил нас не слишком ласково, хотя ветер и поутих, но мелкий дождь портил настроение совершенно. Портовый чиновник, прибывший на наше судно с досмотром, увидев вооруженных русских дворян, мягко говоря, очень удивился. Он и до этого не лучился радушием, а теперь, казалось, и вовсе раздумывал, не поднять ли тревогу.

— Кто вы такой, — спросил он простуженным голосом, безошибочно определив во мне главного, — и с какой целью прибыли в Швецию?

— Соскучился по своему брату, королю Густаву Адольфу, — отвечал я ему с беззаботным видом, — надеюсь, он в добром здравии?

— Чего это вы называете нашего доброго короля своим братом?

— С того что женат на его сестре. И знаете что, любезнейший, довольно невежливо игнорировать вопрос о здоровье монарха.

— Его величество в добром здравии, — тут же ответил чиновник, очевидно начавший понимать кто я такой. — Вы герцог Иоганн Альбрехт?

— Именно так, а еще русский царь. Это моя свита, и я прибыл на встречу со своим братом королем. Он в Стокгольме?

— Да, ваше величество, — склонился он в поклоне.

— Прекрасно, а как поживает мой старый приятель капитан над портом Олле Свенсон?