Дарья Вознесенская - Игры стихий [litres]

– Не время. Тебя срочно разыскивает отец – не советую испытывать его терпение.

Младший Олард развернулся и отправился на выход, не сказав ни слова.

А я… Что я-то могла сказать? Мне хотелось плакать. Но я не могла позволить, чтобы мои слезы кто-то видел. Пойду найду эльфа, чтобы проводил меня в спальню. Запрусь там и дам себе волю.

Арий Тер Олард смотрел, как уходит маленькая фигурка с опущенными плечами.

Он вспомнил побледневшее лицо девушки и вздохнул. Действовал ли он по справедливости или просто не смог сдержать бешенства, которое взорвалось в нем, когда он увидел племянника и Анну так близко друг к другу в ложе? Может, он и был слишком груб… но сделал то, что нужно. Эль с ней не справится. И только испортит себе жизнь.

Не ведет ли она двойную игру? Сначала спала с ним, теперь провоцирует Эля? Он чувствовал, что события закручиваются вокруг Анны, но никак не мог понять, каким образом. Она слишком… неординарная. Придворные вовсю судачили о ней, а ей хоть бы что. И Рональда он не понимал, не должен ли тот был сдерживать ее? Хотя… Когда Император признает ее на балу, все это ее странное поведение те же придворные воспримут как экзотику и выстроятся в очередь, чтобы проводить с ней время.

Зорх, он слишком много о ней думает!

Идти на мой первый бал было волнующе. И, несмотря на все события, приятно. Мне, правда, пришлось потрудиться, чтобы в процессе подготовки никто не заметил новых татуировок на моем теле, которые не побледнели, как я надеялась. Для портних я сохраняла временную иллюзию – это было непросто, рисунок татуировок сам по себе был наполнен силой и норовил проявиться через множественные заклинания. Видимо, придется найти все-таки в себе силы и поговорить с Роном: сколько я ни пыталась раскопать в книгах информацию на эту тему, единственное, что находила, – это истории о принятии рода и татуировках по рождению.

Бальные платья местных дам полностью открывали плечи, руки и немаленькие бюсты, что я не могла себе позволить, но идти закутанной мне не хотелось. Цвета выбирались в соответствии со стихиями, но в моем случае я могла выбрать любой цвет, это бы не было против правил. Я придумала себе фасон, более уместный, возможно, в нашем мире. Понимала, что буду выделяться, но мне этого даже хотелось. Откровенное пренебрежение придворных дам, желание и злость мужчин, поведение Эля и мерзкие сплетни – все это вылилось в намерение дать отпор тем методом, что был мне доступен. Да и Арий в последний момент постарался. И если до этого у меня были какие-то сомнения, то теперь их не осталось. Они хотели дикарку? Они ее получат. Я собиралась шокировать окружающих.

Правда, заранее поинтересовалась у Рона, не чревато ли это какими-то последствиями для него. Он сделался задумчив:

– Ты хочешь поиграть?

– Да.

– Только голая не ходи. В остальном я тебя поддержу.

Фарн и Ари уже потирали руки и требовали у меня раскрыть цвет платья. Я не понимала зачем, но сдалась – явно они решили обставить мой первый выход в свет максимально эффектно. Рон только усмехался и предупредил, что будет в черном камзоле с традиционной золотой вышивкой. Что ж, мы составим отличное сочетание.

Я не разрешила делать мне традиционную высокую прическу со множеством украшений и шпилек. Завила волосы с помощью магии, так, чтобы они стали покороче, и попросила сделать пышное небрежное плетение по кругу, открывающее шею и спину. Мне очень шел этот слегка растрепанный вид, как будто я только что встала с постели. На волосах сверкала диадема с огромными черными и прозрачно-желтыми драгоценными камнями – сама по себе произведение искусства. Я глубоко затемнила глаза, сделав дымчатый макияж специально придуманным порошком – это тоже было не по моде, местные красавицы, как и говорил Рон, макияжем не пользовались, только подкрашивали губы и щеки красной помадой.

С моей прической, горящими от предвкушения и как будто размазанными глазами вид у меня был совершенно дикий. Как и настроение. Я чувствовала себя женщиной. Богиней с картины. Красивой, сексуальной – и мне это нравилось. И когда я вышла в гостиную, где ждали меня мои друзья – Фарн и Ари наотрез отказались идти в зал вместе со своими семействами, – даже у них, ожидавших чего угодно, вырвался шокированный вздох.

Да, такого фасона здесь никто и никогда не видел. Наглухо закрытое спереди платье из тонкой ткани, в пол, с длинными рукавами, струилось по моему телу, не перетягивая, но полностью демонстрируя грудь, талию и бедра. Дальше оно расходилось, переливаясь хрусталем, и при каждом шаге очерчивая то одну мою ногу, то вторую. Сзади же, как убедились отошедшие от первого шока парни, платье полностью обнажало спину до самого копчика, вынуждая раздумывать, есть ли вообще на мне белье. По краю выреза шли черные камни, подчеркивая светящуюся кожу. Я специально несколько раз экспериментировала с солнечными ваннами, чтобы добиться ровного и естественного легкого загара. Эффект от платья усугублялся тем, что я выбрала золотистую ткань, под цвет кожи, и все вместе это смотрелось так, будто я была обнажена, притом что приличия были условно соблюдены.