Эрика Шторм - Карточный Император

Когда я поравнялась с церемониймейстером и собралась с духом, чтобы двигаться дальше, он сделал ужасную вещь.

— О, бог Дарнаэл! Это же…это же…алый бархат! — взвизгнул он не хуже Удины. Весь народ, присутствующий в зале, тут же повернулся ко мне и издал синхронный многотысячный «Ах!». Для тех, кто вставил в уши пробки от шампанского и не услышал (голос мужчины был усилен магически и доносился в каждый угол тронного зала, как ранее пояснила зеленоволоска), церемониймейстер в подтверждение своих слов указал на меня пальцем. А я… то краснела, то бледнела, здеся быть я не хотела…

— Господа, в чём дело? Неужели все гости уже в зале? — раздался властный голос Императора. — Я могу объявлять Имперский бал открытым и требовать закрытия главного входа?

Всеобщее внимание сразу же перенеслось на Таргада. Церемониймейстер проблеял извинения за свою заминку и продолжил прерванную работу. Я облегчённо вздохнула и направилась к Императору (краем глазам успела заметить, что ему и ещё паре мужчин все гости отвешивают поклоны и выполняют реверансы, прежде чем влиться в толпу). Через пару моих шагов окружающие снова начали пялится на меня, да ещё и яростно шептаться. Несколько дам пытались изобразить шокированный обморок, остальные были проще: глумливо усмехались, даже не прячась за веерами; злобно шипели; фыркали, не хуже лошадей; мужчины же презрительно кривились и громко возмущались:

— Какая невиданная наглость!

— Да как она посмела!

— Покойная Императрица от увиденной дерзости умерла бы во второй раз!

Я слушала и хотела плакать. Держалась из последних сил, осознавая, что мои слёзы сделают только хуже. И всё, что могла себе позволить, это идти с гордо поднятой головой и едва заметно мять ненавистный алый бархат, спрятав руки в складках юбки.

Пока кляла себя и винила за совершенную глупость (Удина, конечно, та ещё подстрекательница, но она же мне не приставляла нож к горлу) в зале опять наступила тишина.

«Да что же такое! Сколько можно удивляться? Какие-то впечатлительные жители на Хотарисе!» — раздраженно подумала я. Но стоило сморгнуть пелену слёз, как я осознала, что удивлялись не мне — поражены были действиями Императора. Вместо того, чтобы сидеть на троне, он целеустремленно шагал ко мне. Такой элегантный и красивый, но вместе с тем холодный и неприступный, как ледяная статуя. Одет в белую рубашку, красный жилет и чёрный костюм, поверх которого развивается плащ (о боги, кажется из алого бархата) с золотой окантовкой. Голову Императора украшает обруч из золота с крупным рубином по центру.

И вот лучше бы я дальше терпела насмешки аристократичных снобов, чем замерев от страха ожидала пока он приблизиться. Звуки его последних шагов в моих ушах приравнялись к ударам гонга, после которых меня должны повесить или обезглавить.

Подойдя ко мне, Император поднял руку и вытер дорожки слёз с моего лица. После этого отцепил мои пальцы, сжимавшие ткань платья, и осторожно переплёл со своими. Наклонился и шепнул:

— Где твоя смелость, Арина? Неужели толпа этих лицемеров смогла запугать девушку, не побоявшуюся дерзить Императору? — вкрадчивым шепотом спросил он. — Ты ведь хотела бросить вызов мне и всему высшему свету Хотариса? У тебя получилось. Так наслаждайся этим, а не страдай!

Робкая улыбка тронула мои губы. Он решил поддержать меня… Бог спустился с Олимпа чтобы защитить смертную. Сказка, да и только. Если бы я в ней не присутствовала, то никогда бы в это не поверила.

— Спасибо… — тихо поблагодарила, но он услышал и ободряюще улыбнулся.

Не выпуская мою руку из своей ладони, Император развернулся и пошёл обратно, вынуждая следовать за ним.

— Это бал или похороны? — крикнул он в толпу. — Обычно от вас такой тишины не дождёшься!

Гости встрепенулись и постепенно зал наполнился шумными разговорами.

Мужчина не спешил отпускать мою руку, а я не пыталась вырываться. Я почувствовала себя защищенной и расслабилась. В глаза тут же бросились яркие наряды дам и их пышные причёски, блеск драгоценностей (некоторые демоницы даже умудрились украсить бриллиантами свои рога), более сдержанные костюмы мужчин (в основном, чёрные, тёмно-синие или тёмно-зелёные), слуги с подносами заставленными бокалами пузырящегося напитка и шикарное убранство тронного зала. Тёмный лакированный паркет, светло-голубые стены, высокие стрельчатые окна, потолок с изысканной лепниной — от всего этого веяло богатством и роскошью.