Эрика Шторм - Карточный Император

Парикмахер-визажист в одном лице застала меня за этими невесёлыми думами и тут же разогнала их своей деятельностью. Из обычной девушки я превратилась в ослепительную красавицу. Вот бы ещё наряд был подходящий. Да что вздыхать, свой выбор я уже сделала. И как только надела вчерашнее платье, в дверь постучали.

— Войдите! — отозвалась я на прозвучавший стук.

Дверь отворилась и в спальню вошёл слуга с чёрной бархатной коробочкой среднего размера.

— Драгоценности для госпожи Арины. — Мужчина осмотрел помещение, а затем положил свою ношу на кресло и бесшумно удалился.

Никакие подарки от Императора мне были не нужны. Однако стало интересно, что там.

Внутри коробочки оказался комплект из массивного рубинового ожерелья и серёжек. Все камни довольно крупные, овальной формы, огранены золотом.

— Вот те на… — простодушно поразилась я дорогущему великолепию. Правда, восхищение длилось недолго. Рубины ассоциировались с застывшими каплями крови. Судя по всему, с сегодняшнего дня у меня появилась стойкая неприязнь к предметам красного цвета. — И что же мне с этим делать? — задала я риторический вопрос, глядя на драгоценные камни.

— Как что? Надевать! — раздался удивленный голос Удины каким-то чудом бесшумно проникнувшей в мою комнату. — Скоро начнётся бал и наступит наш выход, а ты всё ещё не готова.

— Я готова, — непоколебимо заявила я. Но похоже Удина была бы не Удиной, если бы просто промолчала.

— Ты это серьёзно? А как же твоё скандальное платье из алого бархата? Я с утра предвкушаю бурную реакцию высшего общества на твоё появление в нём. Не лишай меня развлечения! — капризным тоном потребовала зеленоволоска. — Оно же великолепно! Не понимаю тебя. И не верю в то, что ты могла испугаться последствий. Кто угодно, только не ты.

Повергнуть в шок сиятельные личности Хотариса… Так заманчиво. Но не принципиально.

— Нет, я не могу. Это привилегия Императрицы — носить алый бархат. Мать Императора погибла в жутких условиях, и я не хочу напоминать ему об этом своим непозволительным видом. Не настолько я бессердечна, — твердо и уверенно произнесла я.

— О, богиня Ринайя, это случилось двадцать восемь лет назад! Он помнит об этом, но его боль давно притупилась и сомневаюсь, что твоё платье способно вызвать в нём те воспоминания. Скорее уж восхищение твоей красотой и наглостью, граничащей с безумием, — усмехнулась Удина. — Ну давай же, надень его! Встряхнём этих скучающих снобов!

Двадцать восемь лет назад… А сколько же ему сейчас? Это явно был не ребёнок. Значит он старше, чем я предположила.

Девушка так и светилась детской непосредственностью и предвкушением. Видя её нетерпение, я рассмеялась.

— Провокаторша! — попеняла ей. — Ладно, уговорила.

Она подпрыгнула и захлопала в ладоши.

— Надеюсь, я не пожалею об этом, — тихо буркнула себе под нос.

Удина даром времени не теряла и уже тянула ко мне руки с нарядом. С её помощью я быстро облачилась в ворох алого бархата. Покрой платья предусматривал открытые плечи и широкую юбку в форме колокола. Снизу начиналась густая россыпь сверкающих страз, которая постепенно истончалась и совсем исчезала примерно на уровне бёдер.

Мои волосы были уложены в высокую прическу из которой выпустили пару локонов, красиво обрамляющих лицо. На фоне алого бархата обычно едва заметный рыжий оттенок стал значительно ярче. Завершили мой образ рубиновые серьги и колье.

Результат меня поразил и лишил дара речи. В зеркале отражалась величественная, статная, ослепительная девушка, лишь отдаленно напоминающая Арину Ерёмину, менеджера среднего звена. Я стала похожа на настоящую Императрицу.

Огромные двери тронного зала приглашающе распахнуты настежь. Поток из представителей различных рас медленно движется в их сторону. На входе всех встречает высокий мужчина в синем фраке, который объявляет имена прибывших. Когда подошла наша очередь, церемониймейстер (полагаю им являлся встречающий) провозгласил громким и хорошо поставленным голосом:

— Наложницы Императора Ассандории, их наставница леди Даломея Фернашесс, а также гостья Эйванбергского дворца — госпожа Арина!

Девушки тут же двинулись стройным рядом за демоницей. Я шла последней.

Нервы натянулись до предела, страх стал почти осязаемым. До стрессового состояния меня довели изумленные взгляды и пораженные возгласы обитателей дворца, встречающихся по пути в тронный зал, после которых неизменно наступала тишина. Наложницы реагировали не так бурно, но осуждения и упрёков не жалели. Всё это дико раздражало, нервировало и пугало. Удина старалась подбодрить меня и признала, что эта затея не стоит моих страданий. Она даже умудрилась извиниться.