Василий Панфилов - Трущобы Империй [СИ]

Но для молодой женщины, впервые выбравшейся из Нью-Йорка, всё здесь казалось восхитительным. Синдром туриста.

Чуть сзади шёл Фред, тяжело опираясь на трость. Раненого героя поддерживала под руку младшая из сестёр О,Брайен. Оба смущались и краснели, но вот уже неделю Мэй официально принимала его ухаживания. Ещё не помолвка, но уже серьёзный шаг на пути к ней.

Лире это страшно нравилась и по вечерам, прижавшись в постели к мужу, она строила коварные планы женитьбы его друзей на своих родных, двоюродных и троюродных сёстрах. А что… парни надёжные, проверенные профсоюзным движением и войной. С такими конечно не спокойно, зато если что случится, товарищи вдову и детей не бросят. Алекс коварным планам не препятствовал, но и помогать не спешил.

Хрипловатый мужской голос, аккомпанемент на гитаре и губной гармошке… Импровизированный вечерний концерт проходил в одном из соседних дворов.

Лира внимательно вслушивалась в свою песню, обняв мужа под одеялом и взволнованно шмыгая носиком. Попаданец в такие моменты чувствовал себя неловко, заимствовать что-то чужое казалось особенно неприятным. Есть ведь и собственные заслуги, а в будущем грозит и пара строк в учебниках истории.

Но открывать супруге древних авторов не спешил. Всё-таки она женщина, со всеми достоинствами и недостатками. Поделится ещё информацией с подругой по секрету, и всё… конец планам по возвеличиванию ИРА.

А пока ни чего так получается… стихи Патрика напечатали в местных газетах. Напечатали скорее на фоне эйфории после заключения мира, да ради экзотики — необычный слог и необычная история поэта. Пленный офицер Союза, многократно отмеченный за храбрость, в том числе и Медалью Почёта.

Ничего так… обсуждают. Хвалят, ругают… но ясно уже, что новое направление поэзии родилось. Не всем оно нравится, но Патрика признали.

Нью-Йорк в январе не самое приятное место. Погода постоянно меняется, неизменна только вечная сырость. Лёгкий морозец с ветерком может внезапно смениться солнышком и полнейшим безветрием, а через полчаса начнётся сильнейший ветер с дождём и срывающимся градом. Как ни оденься, всё едино не угадаешь.

Алекс степенно вышел из вагона первого класса при полном параде. На перроне начали собираться вояки из Кельтики, ехавшие в том же поезде. В Атланте оставались к тому времени только инвалиды, которых он сейчас и сопровождал, так что зрелище получилось тяжёлым.

Подозвав жестом носильщика, майор объяснил ему ситуацию.

— Давай-ка извозчиков собирай здесь, дружок. Сам понимаешь, такой вот инвалидной командой пешком да на конках тяжеловато добираться будет.

— До Медовых Покоев? — Уточнил пожилой носильщик с характерным польским акцентом.

— Да.

— Хорошо хоть есть куда, — непонятно вздохнул мужчина и видя, что майор показала заинтересованность к разговору, добавил:

— Плохо здесь сейчас. Кельтика для своих хоть жильё какое-то выбила из городских властей, да Медовые Покои построили. Остальным же… хоть в петлю лезь. Работы нет, цены подскочили так, что не допрыгнешь, люди злые. Чуть что, за оружие хватаются, а оно сейчас едва ли не у каждого. Не вы одни с ружьями да пистолетами вернулись, — кивнул поляк на оружие, — другие так же. И убивать привыкли… А терять-то теперь многим и ничего, так что и умирать не боятся.

Фокадан кивнул задумчиво, уже получив некоторое представление о сложившейся ситуации из писем. Носильщику мог бы сказать, что будет ещё хуже… но промолчал. Через пятнадцать минут к вокзалу подтянулись возчики, и его инвалидная команда начала рассаживаться с помощью жён, сестёр и матерей, сопровождавших солдат в этой нелёгкой поездке.