Иван Оченков - Мекленбургская принцесса [СИ]

И вот теперь принцесса стояла с покорным видом на высоком и неуклюжем табурете, чувствуя себя при этом полной дурой. Наряд, вправду сказать, был настолько же шикарен, сколь и неудобен. Богато украшенный шитьём корсаж стискивал тело не хуже тисков. Пышная юбка на жёстких фижмах позволяла передвигаться лишь чинными, маленькими шажками. Слава богу, из уважения к Густаву Адольфу, обошлись хотя бы без огромного гофрированного воротника, поскольку в Швеции эту деталь одежды не жаловали.

Вдобавок ко всему над ней предварительно поработал придворный куафёр, [21] Куафёр – парикмахер (устар.) и вместо привычных косичек на голове Шурки было устроено нечто среднее между шиньоном и вавилонской башней. Венчала это сооружение маленькая корона – подарок мачехи.

— Не могу не признать, принцесса – так вам гораздо лучше! — заявила присутствующая при примерке герцогиня Катарина.

— Действительно, получилась весьма мило, — поддержала её скрипучим голосом руководящая процессом Анна Прусская.

Суетящиеся вокруг портнихи и служанки немедля выразили полное согласие с их словами, и только мнения самой Клары Марии никто спрашивать не собирался, а уж ей, поверьте, имелось, что сказать по этому поводу герцогине с маркграфиней.

Было трудно найти двух более непохожих женщин, чем эти две владетельные дамы, но, тем не менее, они быстро сошлись. Анна и в молодости была на редкость некрасива, но прусскую принцессу в восемнадцатилетнем возрасте выдали замуж за сына бранденбургского курфюрста. Её отец был душевнобольным, да и муж, мягко говоря, не блистал интеллектом. Но зато у самой маркграфини в достатке было и ума и характера, и она не стеснялась демонстрировать и то, и другое. Злые языки говорили, что она даже поколачивала своего супруга, когда тот злоупотреблял горячительными напитками и нёс ахинею под их воздействием.

Катарина, напротив, была довольно миловидна и умела ладить с окружающими её людьми. Отец долго не мог найти ей подходящую партию и, в конце концов, выдал за живущего при его дворе мелкого германского князя. Но скоро, невероятным вывертом судьбы, этот мелкий германский князь стал единственным властителем Мекленбурга, да плюс к тому, его выбрали царём в далёкой и непонятной Московии, про которую много кто слышал, да мало кто знал.

В общем, пока её муж странствовал по свету и совершал подвиги, о которых любили посудачить завсегдатаи пивных, шведская принцесса освоилась в его владениях и крепко взяла в руки бразды правления герцогством.

Таким образом, несмотря на всё несходство характеров и внешности, Катарина и Анна были женщинами умными, властными и не собирались ограничивать свои интересы "Kinder, Küche, Kirche". [22] Kinder, Küche, Kirche – Дети, кухня, церковь – немецкое устойчивое выражение, характеризующее положение женщины в обществе. А выбор наряда для незаконнорождённой дочери Иоганна Альбрехта был лишь поводом собраться без лишних глаз и обсудить кое-какие детали.

— Как ваши девочки восприняли сватовство моего брата? — осведомилась герцогиня Мекленбургская.

— Мария Элеонора счастлива, Анна София бесится, а Екатерина втихомолку смеётся над ними обеими!

— Сказать по правде, я немного удивлена выбором Густава Адольфа. Ваша старшая дочь и характером, и умом определённо превосходит среднюю.

— Вам ли не знать, моя дорогая, что мужчины не очень-то любят умных женщин!

— Это верно, — мягко улыбнулась Катарина.

— Ну, кажется – готово, — с удовлетворением заявила маркграфиня, увидев, что портнихи окончили работу. — Снимите её светлость с табурета!

Оказавшись на полу, Шурка сделала несколько неуверенных шагов, затем повернулась и вопросительно посмотрела на мачеху.

— Весьма недурно, — заключила та. — Теперь вас можно предъявить обществу.

— И оно будет в восторге! — согласилась с ней Анна Прусская.

— Тут есть зеркало? — неуверенно спросила Клара Мария.

— Разумеется, — отвечала хозяйка, и сделал знак служанкам.

Шурка с любопытством посмотрела на своё отражение и, неожиданно для себя, осталась довольна увиденным. Раз уж торжественного приёма не избежать, то лучше предстать перед собравшимися при полном параде, не так ли?

— Надобно пригласить живописца, с тем, дабы он написал ваш портрет, — заявила маркграфиня, после того, как девочка вдоволь на себя полюбовалась

— Зачем? — удивилась Клара Мария.

— Ну, хотя бы послать вашему отцу.

— Это что же, позировать придётся?