Иван Оченков - Мекленбургская принцесса [СИ]

— Но что же делать?

— Ничего. Если бы мой сын правил в Мекленбурге, то, возможно, ему бы удалось создать армию и стать на пути войск императора. Но он в России и ему хватает своих дел.

— А если полякам всё-таки удастся выгнать его из Москвы?

— Это вряд ли. Видишь ли, пока что Речь Посполитая гораздо сильнее и многолюднее чем его царство, но её государственное устройство ни за что не позволит их королю сосредоточить всю свою мощь в одном месте. Сигизмунд Ваза всего лишь марионетка в руках польской аристократии и они никогда не дадут ему усилиться.

— Значит, нам нужно в Россию?

— Сначала доберитесь до Мекленбурга, туда этот пожар не скоро перекинется.

— Но Катарина Шведская нам точно не обрадуется.

— В таком случае, отправляйтесь в Померанию. Я говорила с моими братьями, они обещали принять вас.

Пока герцогиня наставляла Марту, Шурка внимательно прислушивалась к её словам, жадно впитывая информацию. Многое было непонятно, но она надеялась во всём разобраться позднее. Её серьёзность не осталась незамеченной и бабушка ещё раз ласково улыбнувшись, спросила:

— Ты всё поняла, малышка?

— Да.

— И что же?

— Если вашего высочества не станет, нам с матушкой туго придётся.

На лицо Клары Марии набежала тень, но она справилась с волнением и показала девочке небольшой ларец, стоявший на её столе.

— Подай мне его, дитя моё.

Получив требуемое, она откинула крышку и показала Марте с дочкой его содержимое.

— Когда ты родилась, я распорядилась купить небольшой домик в Ростоке. Вот купчая и дарственная на него. Даже если с твоим титулом ничего не выйдет, вы сможете жить в нём, и никто не посмеет его отобрать у вас с матерью. Но, надеюсь, до этого не дойдёт.

— Вы так добры, ваше высочество, — начала благодарить её камеристка, но герцогиня остановила её жестом.

— Я немного устала, — слабым голосом сказала она. — Ступайте пока, а мне надо отдохнуть. И не забудьте взять документы.

— Как прикажете, — присела в книксене Марта и выразительно посмотрела на дочь.

Шурка, спохватившись, тоже попыталась изобразить нечто подобное, но у неё, в отличие от матери, получилось куда менее изящно. Затем они вышли из покоев герцогини и отправились к себе. Их комната находилась не слишком далеко, и они скоро добрались

— Бабушка и вправду так плоха? — осторожно спросила девочка.

— Не знаю, но нам нужно быть готовыми ко всему.

— Ты поэтому учишься фехтованию?

— Верно.

— А когда научишь меня?

— Тебе нужно ещё немножко подрасти и окрепнуть. Для того, чтобы работать шпагой нужны силы.

— Я сильная!

— Судя по тому, как от тебя улепётывали мальчишки, это действительно так. Кстати, а чем вызвана подобная к ним немилость?

— Гюнтер – свинья! — поморщилась Шурка и непроизвольно вытерла губы ладонью.

— Что случилось?

— Мы играли в жмурки, и мне досталось водить. А когда я поймала его, он вдруг взял, да и обслюнявил меня.

— Что?!

— Ну, говорю же, что этот недоумок полез ко мне целоваться. Ей-богу, я бы прибила его, но он слишком быстро бегает! И нет в этом ничего смешного…

— Не сердись, — воскликнула Марта, продолжая смеяться, и обняла Шурку. — Давай-ка лучше причешем тебя, а то в следующий раз никто не захочет целоваться с такой растрёпанной девочкой. А ещё тебе надо умыться!

— Больно надо мне целоваться с кем попало, — пробурчала дочь, но не стала перечить и принялась приводить себя в порядок.

Ей очень нравилось, когда мать расчёсывала и заплетала её длинные волосы. Это было так странно и необычно, ведь в своём времени она носила мальчишескую причёску, но всякий раз, когда Марта бралась за гребешок, девочка млела от восторга.

— Ну вот, теперь ты и впрямь похожа на маленькую принцессу, а не на атамана разбойников, — заявила женщина, закончив работу.

— Ты и впрямь думаешь, что отец признает меня?

— А почему нет?

— Ну, не знаю, все эти годы он прекрасно обходился без нас, наверняка сможет делать это и дальше.

— Не говори так!

— А разве это не правда?

— Нет! Просто он очень далеко.

— В Москве?

— Да, в Москве. В тех краях постоянно идёт война, то с поляками, то с татарами. Даже его жена – герцогиня Катарина не рискует туда ехать с детьми.

— А он там безмерно страдает и мучается в разлуке!

— Какая же ты злая…

— Прости, мамочка, — повинилась Шурка, увидев, что её слова неприятны Марте. — Просто я думаю, что если меня признают принцессой, нас с тобой могут разлучить.