Роман Гриб - Засланец Божий [AT]

Пока до мозга доходило все происходящее и боль от прокусывания уха, зверек уже соскочил с меня и взобрался на залитый утренним солнцем камень.

– Твою ж налево, ты чего творишь, тварь божья?! – воскликнул я, хватаясь за ухо.

Змеебой же демонстративно фыркнул, что отдалось у меня в голове словом «придурок», и принялся показушно чистить шерстку.

– Что на этот раз? – устало спросил Леха.

Горнбрад же молчал, снимая пробу с мяса и причмокивая от удовольствия.

– Да ниче, Лех. Вот, выясняем с Пушистиком, у кого характер обидчивый и кто шуток не понимает.

Пушистик оскалил зубки и мелко с присвистом поцокал языком.

«На хвосте я вертел такие шутки» – пронеслось в голове.

– Ладно, мелкий, не бузи. – сказал я пушистому троллю – будем на рынке, я тебе вкусняшек возьму. Обещаю!

Пушистик на пару секунд завис, видимо, унинрал переводил ему человеческую абракадабру на его звериный писк, а потом пискнул и с довольным видом продолжил заниматься своей шубой.

«Заметано» – понял я.

– Отличное мяско получилось! Нежное! Вот чем надо кормить животинку для жаркого. Душами, оказывается! Грешное дело будет, ежели сейчас же не скушаем все, что мы тут наготовили! – разлился тирадой Горнбрад. – прошу всех к костру!

Поднявшись и отряхнувшись, я подошел к огню и сел на нагретый солнцем и костром камень.

– Эх, сейчас бы хлеба душистого, да соуса томатного, и можно было бы и не идти никуда потом. Пока змею бы не доели. – хохотнул гном – Ну, да ладно. Мечтать не грех, грех – еду остужать. Денис, самогона гномьего желаешь? Ерпарх то по утрам не пьет, проверено. Он и по вечерам, конечно, пьет слабенько. Но это его дело. А ты как?

– А я пью, когда наливают! А когда не наливают, пью с горла! – ответил я ему. – За знакомство то, грех не выпить! Сам Мардукор за знакомство наливал. Вино не самогон конечно, но и вино то было божественное!

– Ох ты ж етить-колотить! – доставая из сумки литровую бутыль из толстого зеленоватого стекла, заполненную где-то на две трети – Ты просто обязан мне рассказать, как с Мардуком пил!

– Расскажу, че не рассказать – ответил я – секрета тут не вижу, но сначала выпьем, чтоб рассказывалось лучше.

Тем временем гном достал отрезки чего-то, похожего на бересту и ловким движением рук скрутил из этих обрезков два конусных стаканчика, скрепив края бересты расщепленными деревяшками. Доделав тару, гном подал один мне, вынул пробку из бутылки и заполнил стаканчики. Я понюхал содержимое. Самогоном не пахло от слова совсем. Никакой сивухи. Хорошая такая водочка, настоянная на каких-то травах и, похоже, орехах.

– Отличный напиток! Сам гнал, по дедову рецепту! – начал расхваливать гном свое зелье. – Силы восстанавливает, дух пробуждает!

– Ну, за встречу, друг мой Горнбрад! – поднял я стаканчик – Переливать тут, значит, принято?

– Ага, именно так! – с этими словами гном плеснул мне в стаканчик из своего. Я же в ответ отплеснул столько же обратно, сравняв уровень содержимого до прежнего.

– Лех, давай хоть фляжкой своей водяной стукнемся по нашински, раз уж ты за ЗОЖ. – сказал я Лехе.

Ерпарх Алексей достал свою фляжку с водой и открыл. Мы с ним стукнулись. С Горнбрадом Леха тоже стукнулся.

И мы выпили. Каждый свое. Отличный самогон, я вам скажу! От того, что в нашем мире нет гномов, мы много потеряли. Всю водочную промышленность держали бы они в своих маленьких, но могучих ручках. Закусили нежным сочным шашлыком из фенского душеглота. От того, что душеглоты у нас не водятся, наш мир тоже многое потерял. Во-первых, решилась бы проблема перенаселения. Во-вторых, шашлык просто божественный! Да, наверное, про шашлык, это даже во-первых будет. И в погоне за откармливанием этих чешуйчатых бройлеров уже и наступило бы решение проблемы перенаселения.

А возле шкалы маны высветились еще две циферки. Е-мое, я ж и забыл об этой способности!

– Горнбрад, а есть чашка какая-нибудь, или стаканчик хотя бы такой же? – спросил я у бородатого шеф-повара.

– Есть, отчего ж нету. А тебе зачем? – спросил гном.

– Фокус покажу – подмигнул я.

– Фокусы я люблю! За фокусы второй стакан поднимем! – ответил Горнбрад, доставая из своего мешка небольшую глиняную пиалу.

Я взял чашку в обе руки и врубил творение, предварительно потыкав в циферки маны своих собутыльников. Мана активировалась.

– МОЙ ЛЮБИМЫЙ КЕТЧУП! – произнес я сосредоточенно.

Мана потекла на убыль, и моя, и Лехина с Горнбрадовской. А в чашку грохнулась бутылка шашлычного кетчупа от одного достаточно известного производителя. Даже этикетка материализовалась.