Александр Курзанцев - Завгар

Сейчас, с наличием у империи своей собственной контрактной армии, фактическая надобность в этих дружинах отпала, но обязанность осталась, равно как и права.

Вот такой вот причудливый винегрет старого и нового уклада.

Собственно, Марина оказалась целой майорой, в прошлом – командирой батальона тяжёлой пехоты, как тут именовали подразделения, оснащённые мобильными доспехами. И покои у неё были не чета комнатёнке Семёновой – практически полноценная, пусть и небольшая по площади, двухкомнатная квартира. Отдельно маленькая гостиная, отдельно спальня. Кухни, кстати, вновь не оказалось, видимо, питание здесь являлось полностью централизованным.

В общем, после перепихона в спальне, где я действовал почти на автомате, раздираемый смесью сомнений, злости и какой-то даже жалости к себе, женщина почувствовала мой похоронный настрой и, не став отправлять восвояси, неожиданно предложила выпить.

– А тебе можно? – с недоверием спросил я.

– Я сегодня не на службе, – рассмеялась она, – так что вполне.

– Ну давай, – махнул я рукой.

В гареме действовал сухой закон, но кто сказал, что вне гарема это тоже работает? Лично я подобного не слышал, а раз прямо не запрещено, значит, разрешено.

Открыв небольшой бар в гостиной, Марина достала пару вмиг запотевших бутылок пива, не напрягаясь, щелчком сбила с них пробки и протянула одну мне.

– Спасибо, – благодарно кивнул я, вставая с кровати. Одеваться не стал. Как и она. Пусть. Это только добавляло атмосферы доверия и открытости.

Перебравшись на диван, уселся, откинувшись на мягкую спинку и жадно припадая к горлышку бутылки, разом отпивая половину. Выдохнул, посмотрел на этикетку.

«Жигулёвское, четыре и пять, классика…»

– Ну рассказывай, – присела рядом женщина, почти касаясь своим телом.

Я искоса глянул на её упруго закачавшуюся полную грудь и, протянув руку, погладил по крутому бедру – меня подобное всегда успокаивало. Риск сердечно-сосудистых заболеваний, вдруг вспомнил я, уменьшается на пятьдесят процентов при ежедневном разглядывании в течении получаса обнажённой женской груди.

К чему вспомнил – и сам не понял, но это успокоило дополнительно.

– Да что рассказывать? – буркнул я. – Бесит, что любая может со мной делать что хочет.

– Ну не любая, – мягко поправила меня Марина, – и не что хочет. Предел есть у всего.

– Да? – посмотрел я на неё, прищурившись. – А если б я, придя к тебе, сказал бы, что нет, я не хочу сейчас с тобой секса, ты бы послушала меня или всё равно влила бы эликсир, а потом трахнула, не обращая внимания на возражения?

Она промолчала, а я лишь невесело усмехнулся и снова присосался к бутылке, допивая ту.

– Можно ещё? – протянул пустую.

– Можно, – сказала Марина и поднялась, доставая из серванта следующую.

– А ведь я сам хочу решать, с кем мне спать и спать ли, – поднявшись, я догнал её, прижимаясь к спине и начиная гладить подтянутый мускулистый животик, потом – грудь, следом – ниже, одновременно целуя шею и между лопаток.

Но резко оторвался, не желая опять возбуждаться, выхватил бутылку из её руки, упал обратно на диван.

– Знаешь, – произнесла женщина, опускаясь рядом, – это было приятно.

– Знаю, – кивнул я, – потому что мне тоже нравится секс.

– Вот это тебя и отличает от других.

– Только это, – с горечью констатировал я, – в остальном – такой же бесплатный проститут, как и они.

– Тебе так сильно не нравится в гареме? – Марина придвинулась, заглядывая мне в глаза.

– Не нравится? Это слово совсем не отражает того, что я действительно сейчас чувствую.

– А что ты хочешь?

Я отпил пива из новой бутылки, хмуро глядя перед собой. Действительно, чего я хочу? Кроме того, чтобы стать свободным, потому как это пока из разряда фантастики.

– Хочу стать сильнее, – чуть подумав, ответил ей. – Причём не просто сильнее, а так, чтобы можно было дать отпор женщине.

– Правда? Могу помочь.

Марина, тряхнув коротко – по плечи – обрезанными волосами, вдруг закинула ногу на меня, а затем и вовсе, придвинувшись, села сверху, так, что её грудь закачалась перед моим лицом.

– И что это? – спросил я, невольно провожая взглядом алые вишенки сосков.

– Это? – улыбнулась девушка. – В восьмидесяти процентах случаев – основная поза, в которой происходит изнасилование мужчин.

– И? – снова переспросил я, всё ещё не понимая, к чему она.

– И мы сейчас поучимся некоторым приёмам, позволяющим, используя особенности женской физиологии, вывернуться из подобного положения.