Андрей Круз - Двери во Тьме

– Ты что задумал? – Глаза совершенно обалдевшие. – Ты что, стрелять в них собрался?

– А есть другие опции? – обернулся я к ней. – Нас давно не убивали? Вступим в переговоры или что? На чай позовем?

– С чего ты взял, что они нас убивать идут? – буквально остолбенела она от такого моего заявления. – Отвезут на Крупу, там разберутся…

– Они нас или сразу грохнут, или отвезут куда-то на опыты, – сказал я, глядя ей в глаза. – Никто с нами ни о чем беседовать не будет. Не время спорить уже, понимаешь? И проверять на себе я не хочу, что они там задумали. Все. Ты со мной?

– А с кем же еще?

– Тогда сейчас – не спорь. Удастся выбраться – там хоть обругайся, а пока – молчи и жди команды. Нам выжить пока надо.

Разозлилась, но смолчала – самая лучшая на сейчас реакция. Нет у меня ни сил, ни времени ее убеждать и успокаивать: у меня у самого как будто ведро ледышек в кишках, у меня в ушах звон от страха и адреналинового потопа, у меня сейчас руки дрожать начнут, а в коленях уже теперь слабость. Я что, не понимаю, на что иду? Все я понимаю, и понимаю то, что с этого момента стану дичью, но выбора как бы не вижу: нет его, выбора этого самого.

Вторая дверь хлопнула, тамбур прошли, теперь уже все. Я присел у двери, глазом к замочной скважине. Замки тут еще допотопного образца, обычный ключ с бородкой, с моей стороны скважина крышечкой повторной прикрывается, а с обратной и вовсе ничем. Зато отлично за дверной глазок работает, разве что смотреть через него визитеру получится только… в область паха. Или вот как я сейчас смотрю, на лестницу. И почти весь пролет мне виден.

Шагов слышно не было, передвигались пришедшие осторожно. Увидел, как показалась голова в вязаной шапочке на площадке ниже, за ней вторая…

Резко назад отпрянул, вскинул вальтер с глушителем – один в стволе, магазин полный. Весь в слух обратился… есть шаги, есть, не ниндзя идут, а люди в тяжелой зимней обуви. Я даже слышу, как кто-то за перила хватается, как одежда шуршит. А оружие у них пока по-походному – его еще вскинуть нужно, а может, и патрон дослать, не знаю. Они ведь стучать в дверь намерены, они никак не ожидают, что получится вот так.

Толстая труба глушителя уставлена в белую дверь. Изнутри она белая, масляной краской покрашена, а со стороны подъезда бурая – все та же, пропади пропадом, «половая» краска. Почему «половая»? Да потому что за… утомила она уже, надоела.

О чем я?

При чем тут краска?

А, не суть, лишь бы со страху глупостей не наделать. Сколько мыслей сразу пронеслось, а те, на лестнице, за это время и пары шагов сделать не успели небось.

– Дверь! – громким шепотом.

Все, страх ушел, весь мир сузился до дверного проема, что передо мной. Никаких других мыслей.

Дверь открылась легко и беззвучно – недаром я петли недавно смазал. Просто так смазал, чтобы не скрипели без всякой задней мысли. Вот они и не скрипнули.

Три человека прямо на лестнице, передний уже на площадку ногой ступил, автомат на груди стволом вниз висит.

На дверь смотрят с недоумением.

Удивил – победил. А они этому иллюстрация.

Зря ты его так повесил. Это я про автомат.

Потому что опоздал.

Ты умер.

Никто из них не ожидал такого.

Вальтер почти без отдачи выплюнул две пули в лицо идущему первым, и он сразу начал заваливаться назад, а я уже стрелял по двум другим, пока магазин не опустел. Выпустил все девять – выстрелы негромкие, словно кто-то в ладоши хлопает, слышно, как гильзы катятся.

Магазин неудобно у П-38 выкидывается – как у ПМ, то есть медленно. Поддел защелку, выбросил брякнувшую железку под ноги, втолкнул в рукоятку следующий, сразу сбросив затвор с задержки. Прицел на людей на лестнице. Двое неподвижны, один, тот, что шел сзади, шевелится, пытается то ли подняться, то ли автомат в мою сторону навести. Всем по паре пуль, в грудь, уже наверняка. Потом тому, что шевелился, еще две, для уверенности. И рывком назад, к окну, по пути выхватив у Насти из рук ППШ.

– Держи дверь! Вали всех, кто пойдет по лестнице!

Она лишь кивнула, присела в прихожей на одно колено, вскинув свой автомат. Только бы соседи не полезли на площадку. Рывком окно на себя, волна холодного воздуха ударила в грудь.

А те, что снизу, у серого «жука», так и стоят. Помог глушитель: ни хрена они не слышали.

То, что что-то пошло не так, они поняли лишь с первым выстрелом. Я навел прицел сначала на белый снег, потом на голову одного из стоящих на улице. Они даже смотрели на окно, насколько я понял. Сигнала ждали или что?