Андрей Круз - Двери во Тьме

Спрыгнул в следующий двор, попытался пробраться между двумя сараюшками, зацепился ногой то ли за ведро, засыпанное снегом, то ли за другую какую хрень, опять чуть не упал. Перебежал к дому, увидев за окном перепуганное хозяйское лицо, показал ему «фак» и бросился к калитке – сбоку зайду, я не псих.

На улице – ни под забором, ни в каком другом месте – тела не было. И вообще ничего не было, кроме кровавых пятен, вытянувшихся в цепочку и ведущих куда-то за магазин «Продукты». Тоже, кстати, Матвея Червонцева предприятие. Увидел, как шевельнулась за штакетником тень, упал на живот, прямо так, с разбегу, не хоронясь, приложился к оружию. Огонь мы открыли одновременно. Очередь прошла надо мной – он не успел прицел поправить, а мои пули пробили доски, спугнув стрелка. Я хорошо разглядел, как тот кривобоко побежал к магазину. Выстрелил в него еще пару раз, сменил магазин, подскочил и рывком добежал до крыльца, тяжко дыша.

Так, теперь дом между нами. Куда теперь? Откуда его брать? Лево-право? А, хрен с ним, влево, для разнообразия хотя бы…

За углом никого, за следующим углом опять никого. Гадство, мать его, Паша, сцуко, урою, тварь! Опять куда-то сдернул… ага. Вон кровища-то, перевязаться не успеваем? А льет хорошо, сейчас я до тебя доберусь… или ты до меня.

Во двор не полез: цепочка следов шла в сторону следующего двора, вдоль переулка. Он опять через забор, а ведь силы теряются. А с силами не только скорость, но и меткость заодно. Нет, достану, достану и за ноздри притащу обратно, туда, где с тобой беседовать будут с помощью телефона полевого. Я тебя, Паша, слишком не люблю, для того чтобы потерять. Я с тобой, козлом, хлеб ел, за жизнь говорил, а ты вот кем оказался. Нет, не уйдешь, я обещаю…

У углового столба, что обозначал границу двух дворов, присел, вгляделся. А вот он, идет-качается, от меня… решил опять маршрут сменить…

Вздохнув, положил карабин на штакетник. Прицелился. Ноги, мне ноги нужны… вот так… хорошо…

Грохнуло раз, второй, на третий силуэт человека дернулся и завалился в снег, боком, неуклюже, кажется, даже заорал, но я не уверен – может, и нет. Теперь уже я через забор, рывком, как можно быстрее… а ножки-то подгибаются у самого – и от усталости, и со страху… я ведь чуть в штаны не накидал… и еще ни хрена не закончилось.

Не вижу я его, он за какие-то доски свалился. Может, без чувств, а может, уже в меня целится. Опять «пирог», только колени повыше поднимаю, чтобы вновь за какое-нибудь ведро не зацепиться. А слышу ведь что-то, слышу… стонет? Ну и стони, стони, пока стонешь – меня плохо слышишь.

Паша выронил автомат, когда падал, – тот отлетел далеко в снег и зарылся. А в руке у него был кольт, маслянисто поблескивающий воронеными боками в скудном свете. Он успел его достать, но развернуть в мою сторону времени не хватило – я держал его на мушке и мог превратить в решето в любую секунду. Еще разглядел ранения – в первый раз я попал не в ноги, а куда-то ему в бок, светлая короткая дубленка была перепачкана кровью. А вот второе ранение было в ногу – прямо над коленом виднелось огромное выходное отверстие, из которого потоком лилась кровь. Тяжкая рана, от такой и сдохнуть можно, надо будет жгут накладывать.

– Ну чего тебе от меня надо, а? Вов, что я тебе сделал? – вдруг неожиданно сказал Паша. – Отстал бы ты, а? Чисто по-дружески.

Я как-то даже не думал, что он меня узнал. Странно. А может, и не странно – это у меня сейчас адреналина в крови столько, что соображаю с трудом.

– Ты ствол сперва брось, – сказал лишь ему. – А потом поговорим.

– Сначала ты скажи.

Голос у него был слабый и тихий, с хрипом.

– Паша, пистолет на снег, потом все скажу.

– Да и хрен с тобой, не говори, – криво осклабился он и направил на меня свой кольт.

Я не выстрелил – не смог. И не «по дружбе», а потому что мне он нужен был живым, край как нужен, поэтому просто нырком ушел за кучу досок, успев подумать о том, что я идиот: если у него остались гранаты, то мне хана. Но граната не прилетела – треснул одинокий выстрел, и все.

– Твою мать, – сказал я, поднимаясь на ноги.

Я догадался. Пусть и осторожно, но уже спокойно обошел доски и уставился на труп. Он сунул пистолет себе в рот и нажал спуск. Мозги черным венцом выбросило на снег, говорить было не с кем.

– Чего же ты так испугался, а? – спросил я у мертвеца. – Теперь выходит, что я за тобой впустую столько гонялся. Козел ты, Паша, жил сволочью и сдох как этот самый… тьфу!

Так, ладно, а в карманах-то у тебя что? И сумка брезентовая на боку болтается, вроде моей. Вот и поглядим.