Кирилл Мамонтов - Хронокорректоры

– Центральный комитет и Совнарком видят эту опасность, – сухо сказал Сталин. – Что вы предлагаете?

– Будет лучше, если в Могилев вместе с главкомом Крыленко поедет авторитетный партийный руководитель. Спокойный и рассудительный товарищ, способный контролировать эсеро-анархическую толпу. – Роман криво усмехнулся. – Как я понимаю, для этого недостаточно ораторских способностей, нужен надежный отряд красногвардейцев…

Он осекся под тяжелым взглядом будущего диктатора. Поигрывая погасшей трубкой, Сталин пристально рассматривал непрошеного советчика, затем спросил, медленно и четко, словно русский язык давался ему с усилием, выговаривая слова:

– Значит, вы, товарищ Мамаев, не верите в революционную сознательность? – Он понимающе улыбнулся. – Я могу понять вашу тревогу. Лучшие кадры моряков Кронштадта уже отправились на разные фронты, хотя гражданская война еще не началась. Кого же мы имеем сейчас в Кронштадте? Мы имеем тех моряков, которые не слишком рвались сражаться за революцию. Мы имеем сейчас в Кронштадте разбойно-анархический элемент, который предпочитает убивать и грабить, но не сражаться за свободу трудового народа. К сожалению, мы уже вычерпали из Кронштадта лучшую часть человеческого материала, и оставшийся материал может представлять опасность для революции. Я правильно понял ваш первый вопрос – вопрос о ненадежности некоторых матросских и солдатских отрядов?

Энергично кивая, Роман подумал, что нарком сформулировал эти выводы не в последнюю минуту и вовсе не с его подсказки. Наверняка некоторые дальновидные прагматики из большевистской верхушки сами сообразили, какого джинна выпускают из ящика Пандоры. Бессмысленно-беспощадный бунт прольет немало крови, прежде чем образумятся опьяненные призраком свободы миллионные толпы.

– Именно так, товарищ Сталин. Совершенно точный анализ политической ситуации. Причем анархо-бандитский элемент будет убивать и грабить, прикрываясь ультрареволюционными лозунгами. А если власть проявит твердость и попытается навести дисциплину, в ответ раздастся вой: дескать, большевики предали революцию, душат свободу, а потому даешь Советы без коммунистов.

Нарком неожиданно развеселился и сказал, посмеиваясь:

– Вы интересно выражаетесь, товарищ Мамаев. Ультрареволюционный… где вы нахватались таких словечек… – Он покачивал головой, но лицо уже было серьезным. – Вдобавок изрекаете пророчества, как дельфийский оракул.

– Намекаете, что меня ждет судьба Кассандры? – Через двадцать лет никто Сталину такого сказать не посмеет, но сегодня можно было рискнуть. – Не забывайте, что сама Кассандра пострадала меньше, нежели те, кто не верил ее предсказаниям.

– Логично, хотя вы не Кассандра, к тому же нет доказательств, что ваши предсказания могут сбыться. Перейдем ко второму вашему вопросу. Кого конкретно вы предлагаете послать на помощь товарищу Крыленко?

– Я думал про вас, Дзержинского и Подвойского.

Теперь взгляд Сталина сделался ледяным. Он прищурился и собирался что-то сказать, но тут в распахнутую дверь кабинета вошел небритый мужчина средних лет в расстегнутой шинели, надетой поверх солдатского мундира. Его хрестоматийная бородка клинышком еще не успела отрасти, и Рома не сразу понял, что видит будущего председателя Чрезвычайной комиссии.

Отставая на шаг, за Железным Феликсом шел усатый парень – тоже одетый в солдатское хаки. На его поясном ремне висела деревянная кобура длинноствольного пистолета. Солдат, изображавший тень Дзержинского, был высок – заметно выше большинства современников – и горбонос.

– Здравствуй, Коба, – сказал Дзержинский.

– Здравствуй, Юзеф, – ответил Сталин, назвав гостя подпольной кличкой. – Ты как раз вовремя. Мы про тебя говорили.

– У меня был разговор поинтереснее, – без улыбки сообщил Дзержинский. – Вот это товарищ Левантов Георгий, только что прибыл с Румынского фронта. Разумные предлагает идеи. Советует нам с тобой ехать в Могилев. Опасается, как бы матросская вольница не устроила резню офицеров.

Левантов, тот самый усатый дылда в хаки, подтвердил:

– Матросы всегда первым делом начинают офицеров убивать. А там офицеров слишком много, там ударные батальоны. Покамест офицерики тихо сидят, ничего серьезного против нового строя не сделали. Но если увидят, что большевики не могут их защитить, то непременно возьмутся за оружие. За царя или Керенского они воевать не собираются, но за свою жизнь однозначно драться будут.