Кирилл Мамонтов - Хронокорректоры

Не без труда захлопнув на место отвисшую челюсть, комиссар объявил: дескать, отныне в батальоне есть толковый агитатор, и потребовал, чтобы товарищ Мамаев рассказал о битвах с интервентами перед всем личным составом.

Личного состава набралось около двух сотен. Батальоном командовал товарищ Ефим Петров, из матросов, беспартийный, но толковый, если верить братве. Вроде бы он показал себя отличным комендором, в дни февральской смуты лично пристрелил какого-то адмирала и трех офицеров, отличился при штурме штаба флота. Поддерживать в подразделении дисциплину Петров явно не старался. Матросы слушали командира в сидячем, а то и лежачем положении, бродили по комнатам чуть ли не в исподнем. Команда комиссара Рысакова пришла в критический момент, когда назревала потасовка. Впрочем, обладавший зычным голосом и свирепым лицом Петров сумел прекратить ссору, грозившую перерасти в перестрелку.

– Братишки! – рявкнул командир, малость успокоив разбушевавшийся батальон. – Отважные борцы за революцию! Получен приказ – утром мы отправимся в Питер, а потом двинем на Могилев, где окопалась контра. Царские псы-генералы в Ставке собирают силы, чтобы в крови потопить свободный народ. Вот московские товарищи прислали нам пополнение в виде товарища Мамаева. Комиссар говорит, что парень хорошо понимает задачи революционного флота! Сейчас он объяснит, какие злые силы грозят нам и как с ними бороться.

– А чего там объяснять, – лениво сказал кто-то лежавший на диване. – Перебить всех к чертовой матери.

Остальные поддержали дельную мысль дружными неразборчивыми выкриками. Речам агитатора внимали не слишком внимательно, все переговаривались, время от времени матросы группами выходили из большого зала, где было устроено собрание. Роман охрип, пытаясь перекрыть шумную аудиторию. Рассказ о предстоящих боях с казаками, белой армией, чехословацким корпусом и английским десантом то и дело прерывался вопросами: когда, дескать, жратву принесут.

Жратву на самом деле принесли. Романа усадили за общий стол, накормили борщом и макаронами без мяса. С привычным образом революционных балтийцев совершенно не гармонировали гомерические количества спиртных напитков – от шампанского до самогона – и присутствие женского пола. Девицы и тетки пили наравне с матросами, жизнерадостно похабничали, умело матерились и строили планы, как будут убивать офицеров, когда ворвутся в Ставку. После ужина братишки расползлись по комнатам, а Рома напомнил: дескать, хорошо бы по всем правилам записать его в моряки и выдать положенное снаряжение.

– Займись, Батя, – распорядился командир батальона и скрылся вместе с дородной сестрой милосердия.

Иван Савельич повел новобранца по лабиринту комнат, переживших изрядный разгром. Повсюду валялась поломанная мебель, битое стекло, горы рваной бумаги.

В каптерке Батя растолкал храпевшего писаря и велел выписать матросскую книжку. Пока сонный парень выводил каракули, цусимский ветеран отвел Романа в соседнюю комнату, где разместился вещевой склад.

– Держи тельник, вроде подойдет тебе, – ворчал старый моряк. – Высоченный ты, парень, таких раньше в гвардию зачисляли… штиблеты у тебя, как я посмотрю, крепкие, а всю рвань скидывай. Надо бы тебя в бане помыть, но сейчас времени нет.

– Я в городе помылся, – отмахнулся Рома, не уточняя, в каком именно городе он мылся несколько часов назад.

Натянув тельняшку поверх майки, он почувствовал себя настоящим моряком. Суконные штаны нужной длины оказались чересчур большого размера, пришлось подвязать шнурком. Рубаху, бушлат и форменку нашли без проблем. На черную бескозырку Батя приладил ленточку крейсера «Адмирал Макаров» – других не нашлось. Свои штаны и фуфайку он бросил во вместительный вещмешок.

– Парень, ты с какого года? – крикнул из коридора писарь.

– Тридцать один год, – машинально ответил Роман. – С восемьдесят шестого, значит.

– Сколько тебе стукнуло? – удивленно переспросил Иван Савельич. – Всего-то на три годка моложе меня, а выглядишь совсем молоденьким.

– Порода такая, – буркнул Роман, мысленно ругая себя за неосторожность. – Оружие где получать будем?

– Три шага дальше по коридору. Ты небось маузер захотишь? Нетути маузеров. Бери наган.

– Не, Батя, не люблю я револьверы. Неудобно их перезаряжать, да и цепляются, когда из кармана выхватываешь.

– Из кармана, говоришь… – Батя покачал головой. – Привыкли вы исподтишка стрелять, подпольщики хреновы… Ладно, смотри наш арсенал.