Владимир Холкин - Сточное время

— А что, есть варианты лучше? Ты знаешь такую общественную систему, которой можно за один день заменить издохший социализм? Вот представь, мы выходим и говорим — Советский Союз загнулся, с этого момента у нас капиталистический рай. Каждый сам за себя, все покупается, и все продается. У кого деньги — тот и хозяин. Да народ охренеет еще больше, чем от язычества! Такой беспредел начнется!

— Ну, не знаю. Без анархии не обойтись, конечно. В Америке тоже был Дикий Запад. Но они же как-то разобрались? Теперь самые богатые в мире.

— Так и социализма у них до этого не было. У нас все по-другому. Предположим, объявляем капитализм. Это значит, предприятия должны быть в частных руках. Если не все, то многие. И как это сделать? Честно распределить? Тупо сложить их номинальную стоимость, а потом поделить столбиком на общее количество населения? Какие-нибудь расписки раздать. Типа, делай что хочешь — можешь их продавать, можешь скупать оптом. И как ты думаешь, кто их скупит? Простые парни с завода?

— Ну, это ты утрируешь.

— Это я еще приуменьшил. Или вот — при капитализме торгуют акциями. И много у нас понимают в такой торговле? В лучшем случае читали «Незнайку». Как там было? Общество гигантских растений? Напечатали бумажки, собрали бабки и смылись. Просто и эффективно. У нас, ты думаешь, по-другому будет?

— Может, и так. Все равно, я думаю, найдутся честные люди с деловой хваткой. Они, по крайней мере, получат шанс.

— Получат, ладно. И некоторые даже пробьются. Но все равно, наверх залезут в первую очередь самые беспринципные. У которых из прошлой жизни остались связи и навыки похода по головам. Только теперь над ними даже пресловутого Госплана не будет, который хоть как-то думал на перспективу. Останется только один вопрос — что можно продать немедленно? Вот и будем всей страной нефть качать.

— Ладно, Славик, ты что-то расфантазировался. Абсурд какой-то. Незнайка, нефть. Думаешь, у тебя с твоим пантеоном лучше получится?

— Не знаю, — вздохнул Славик. — Но я, во всяком случае, постараюсь. Мне этот народ хотя бы небезразличен.

— Ну а со мной что будет? И со Светкой?

— С вами? Да ничего. Я, вообще-то, вам благодарен. Ты притащил ключ, а твоя Светлана — вроде как замочная скважина…

— Мисс Скважина, — подсказала Оля с невинным видом.

— Тонкий салонный юмор, — констатировал Славик. — Вилы, одно слово. Отбились от рук у себя в полях. Так вот, Артем, ты и Света свою функцию выполнили. Почему именно вы — не знаю, даже не спрашивай. Я вас почувствовал, но научной базы у меня нет. Сам понимаешь — откуда она у языческого чудовища? Девчонку я сразу принес сюда, а этих вон попросил за тобой присматривать…

Славик кивнул на своих помощниц.

— Мне было интересно, — продолжил он, — как быстро ты опять найдешь к ней дорогу. Есть какая-то сила, и она вас друг к другу тянет. Это как магнитное поле, только магниты здесь ни при чем. Ладно, сейчас у меня другие проблемы. Короче, можете отдыхать. На улице погуляйте. Только с территории не уходите, в городе неспокойно. Ну, ты сам видел. Позже увидимся.

Славик вышел из кабинета, доставая на ходу телефон. Артем тоже поднялся.

— Спасибо за утреннюю влагу, барышни, — сказал он. — До встречи в эфире.

— Пошел осваивать скважину? — спросила Аня.

Артем только махнул рукой. После полутемного зала солнечный свет в коридорах казался ослепительно ярким. Светка была у себя в палате. Она рассказала, что опять появилась связь и до нее уже дозвонилась мама. Света только теперь узнала, какие страсти разыгрались перед райкомом, и обиделась на Артема за то, что он ей ничего не сказал. Он вяло отбрехивался. Сейчас, по ее словам, обстановка несколько разрядилась. Люди на площади братаются с экипажами бэтээров. Царит какая-то нездоровая эйфория. Тем не менее мама пообещала Светке не выходить из дома.

Артем предложил проветриться. Светка отдала распечатки очередному охраннику, и они спустились в фойе. «Лебединое озеро» продолжалось. Во дворе суетились люди. Они поднимали на постамент деревянного истукана с позолоченными усами. Светка вытаращила глаза, и Артему пришлось пересказывать весь разговор со Славиком.

— Знаешь, — вздохнула Светка, — я не могу поверить, что страна просто так умрет. Мне тоже здесь душно, но все-таки это родина. И теперь просто взять и перечеркнуть. Неужели по-другому нельзя?

— Я тоже у него спрашивал. Он говорит, что это необратимо, но я бы, наверно, все равно попытался. Только боюсь, теперь уже поздно.