Владимир Холкин - Сточное время

Когда из углового окна вырвались оранжевые языки пламени, Артем отвернулся и сделал глубокий вдох, борясь с подступающей тошнотой. И в этот момент он заметил Феликса, который стоял в полусотне метров от них, держа под мышкой какой-то плоский компактный ящик, и тоже смотрел на свое — теперь уже, видимо, бывшее — место работы. Потом Дубов развернулся и исчез в переулке.

— Так, девочки, давайте быстро к машине, — сказал Артем и потянул сестер за собой. К его облегчению, Оля и Аня держались вполне спокойно, не проявляя ни малейших признаков паники. Разве что были слегка растерянны или удивлены столь бурным развитием ситуации. «Ишь ты, — подумал Артем, — молодая гвардия. Олимпийский резерв. Хоть бы взвизгнули разок для приличия…»

Они быстро двинулись прочь и уже не видели, как черный пес, снова выбравшийся на крышу, проводил их горящим взглядом.

Феликса они настигли, когда тот уже садился за руль. Ящик, который он притащил с собой, оказался системным блоком. Сам Дубов вместо строгой рубашки был одет в легкомысленную желтую маечку с аппликацией на груди.

— Конспирация, батенька? — спросил у него Артем. — Как ты оттуда выбрался?

— Через черный ход заранее вышел, — мрачно ответил Феликс. — Я сразу понял, что чем-то подобным кончится.

— Да, товарищ Дубов, — согласился Артем, — вы проявили завидное политическое чутье. Припарковался подальше, ушел пораньше. Куда ты теперь намылился?

— Отвали, Акимов, — пробурчал бывший одноклассник. — Тебя это не касается. Погуляли, и хватит. Девочки, а вы садитесь, поехали.

— Слушай, ты, — процедил Артем, чувствуя, как детское желание дать Феликсу между глаз снова заставляет чесаться руки, — мне нужно знать, где сейчас собирается ваша кодла. Отсюда вы смылись оперативно, как только запахло жареным. Это понятно. Оставили Семенова отдуваться. Но где-то у вас есть хаза, куда толпа добраться не сможет. Кризисный штаб или как вы там его называете. И ты меня туда отвезешь.

— Да пошел ты, — пропищал Феликс. Артем сжал кулак, но партиец вдруг уставился ему за спину диким взглядом и ошеломленно приоткрыл рот. Артем оглянулся. Сзади стояла Аня и невинно хлопала глазками.

— Короче, Феликс. — Он решил не отвлекаться. — У меня один вопрос — где?

— В «Звезде», — выдохнул Феликс в рифму, и Артем, решив, что тот издевается, схватил собеседника за грудки и прижал к лакированному боку автомобиля.

— Погоди, — сказала вдруг Аня. — Это не наезд, он правду сказал. «Звезда» — это название санатория. Ну, знаешь, по другую сторону Ящерки?

— Да ладно? — удивился Артем. — Его что, достроили все-таки? Двадцать лет стоял голый фундамент, если не больше. Мы туда с пацанами лазили, там все травой заросло, плиты какие-то штабелями. Начали строить, а потом финансирование прикрыли…

— Ну вот, а пару лет назад вспомнили. Бабки, видать, нашлись. Так что теперь у нас там «Звезда», ведомственный санаторий Минобороны. К майским праздникам сдали, только еще почему-то не заселили.

«Вот так, — подумал Артем, — даже дедукцию не пришлось применять. Третья звезда на склоне горы, то есть на шкуре Ящера. И правители, которые туда подтянулись. Все сходится. Осталась сущая мелочь — понять, как это поможет в поисках Светки…»

— Ладно, — сказал он, — поехали. Хватит время терять.

— Тебя туда все равно не пустят, — заявил Феликс. — Там сейчас закрытая зона.

— Это мои проблемы, — отрезал Артем. Он и сам еще не придумал, что будет делать дальше. Пофиг, разберется на месте. Наденет, например, обтягивающий костюм и, прокравшись в логово таинственного злодея, сразится с ним на лазерных мечах один на один. Чем не вариант? Простенько и со вкусом…

Он сел на кресло рядом с водителем, а барышни устроились сзади. Феликс завел мотор и осторожно выехал со двора. По главной улице к райкому бежали люди. Обгоняя их, пронеслась машина с красным крестом. За ней прогрохотал автокран. Артем задумался над тем, что можно этим краном поднять на площади и почему возникла такая срочность. На ум пришел только памятник вождю революции, и Артем зачем-то начал прикидывать, за какую часть тела надо зацепить трос. Поймав себя на этой мысли, он чертыхнулся и стал смотреть, что происходит в городе.

Люди собирались группами на обочине, тыча руками в сторону главной площади. Многие ходили кругами с мобильниками в руках, поминутно глядя на небо и всматриваясь в экран. Видимо, связь работала с перебоями.

Универсам окружала толпа народа, по размерам не уступавшая той, что сейчас ломилась в райком. Здесь было много пожилых женщин, которые точно знали, о чем надо думать в первую очередь, если начальство бежит из города. Мыло, соль, спички! Датчик тревоги, спрятанный в подкорке русского человека, отчаянно верещал. Артем вспомнил свою покойную бабушку, у которой кладовка была забита мешками с мукой, какими-то крупами и вареньем, закатанным лет десять назад и засахаренным до несъедобного состояния. Плавленые сырки и килька в томатном соусе, всегда лежавшие на прилавках, казались ей верхом товарного изобилия. «Думаете, — спрашивала она, — всегда будет такая лафа?» Родня смеялась, но бабушка, пережившая голод тридцать второго, оставалась при своем мнении. Сегодня она была бы, наверно, в первых рядах…